Альфман, который уже включил фары и начал выруливать на подъездную дорожку, вдруг выключил свет и остановил машину. Он вылез из нее и двинулся к нам, пригибаясь под напором ветра.
Я включил все лампы в гараже. Тимкан раздобыл стремянку.
— Да, кажется, все в порядке, — проворчал он. — Однако дверь двигалась как-то… странно…
— Я не уйду, наш вечер в разгаре, — веселился Альфман. — Так как поживает противовес?
— Нормально, — буркнул я.
Альфман направился к машине.
— Этот человек не заслуживает доверия! — неожиданно вспылил Гелдерфилд, вывозя Колетту из гаража. — Руководство страховой компании ценит тех своих служащих, которые демонстрируют, как уклониться — на законном основании! — от справедливых выплат!
Тем временем я взобрался на стремянку и принялся ощупывать рукой верхнюю часть двери.
— А пауков там нет? — окликнула меня Берта. — Там, наверху, подходящее место для паутины. Наденька перчатки, Дональд.
— Никаких пауков здесь нет, — буркнул я, проводя рукой по кромке двери. — И паутины тоже.
Доктор Гелдерфилд прервал свой монолог:
— Подождите, как это нет паутины?
— Нет, и меня это удивляет не меньше, чем вас.
Мои пальцы скользнули вдоль верхней притолоки и замерли, прикоснувшись к металлу.
— Дайте фонарь, — попросил я.
Доктор Гелдерфилд протянул мне фонарь.
Я поднялся на верхнюю ступеньку стремянки и, вытянув, как только мог, шею, ухитрился заглянуть в щель между притолокой двери и стеной. В щели втиснут кусок металла!
— Верните этого… представителя! — крикнул я.
Доктор Гелдерфилд бегом бросился из гаража. Альфман уже развернул машину.
— Что там опять стряслось? — полюбопытствовал Тимли.
— К верхней части двери со стороны стены прикреплен кусок металла, — сообщил я.
— Ну так что?
— А то, что металл утяжеляет верхнюю часть двери.
И тогда ей легче подняться, чем опуститься.
— Ну и что? — повторил Тимли.
— Ничего. Только… не залезь я на стремянку, страховая компания могла бы сэкономить сорок тысяч.
— Так не страховая компания вставила этот кусок металла, — с досадой возразил Тимли.
В гараж вбежали запыхавшиеся Гелдерфилд и Альфман.
— Что опять происходит? — воскликнул Альфман.
— Да вот, над дверью укреплен кусок свинца.
— Вздор! — бросил Альфман. — Туда и гвоздя не просунуть, не то что руку. Как же закрепили свинец?
— А зачем просовывать руку? Обратите внимание — два болта…
— Ну?
— Кто-то просверлил снизу две дырки, просунул в них бечевку и подтянул свинец к верхней кромке двери. Болты провалились в дырки, на них надели гайки и завернули их. Все было сделано аккуратно. И профессионально.
— Но вы же осматривали дверь в шесть часов, — напомнил Гелдерфилд.
— Не эту часть двери. Я ведь только удостоверился, в порядке ли противовес.
— Что же теперь делать? — спросил, ни к кому не обращаясь, Тимли.
— Оставим все как есть. Вызовем полицию. Возможно, удастся найти отпечатки пальцев.
— Я должен все рассказать Колетте, — заторопился Гелдерфилд. — Господи! Она же до сих пор сидит в кресле, я оставил ее на минутку…
— Успокойтесь! — усмехнулась Берта. — Когда вы бегали за Альфманом, она сама пришла сюда посмотреть, что происходит. Потом вернулась в кресло и снова стала инвалидом.
— Но ей не следовало так поступать! — выпалил Гелдерфилд, выбегая в боковую внутреннюю дверь гаража.
— Все это подстроено! — громко сказал Альфман. — Я предвидел, что столкнусь с чем-то подобным. С жульническим экспериментом, организованным с целью вымогательства!
— Вы обвиняете кого-нибудь конкретно? — спросил я.
— Вас! — заорал он, кипя от негодования. — Вы пытаетесь взять нас за горло, грозите убедить присяжных, что страховая компания скрывает улики, отнимает у бедной вдовы сорок тысяч долларов! Будете доказывать, что вы раскрыли махинацию страхового агента, который укрепил кусок свинца и сорвал эксперимент… К черту всех частных детективов! Банда мошенников…
— А ну-ка врежь ему, Дональд. Дай ему по физиономии! — потребовала Берта.
— Не знаю, кто подложил этот брусок, — спокойно сказал я. — Не уверен, что это вы, но и поручиться, что не вы, — не могу. Однако я непричастен…
— Хватит молоть чепуху! Вы прекрасно знаете, кто это сделал! — завопил Альфман.
— Вы лжете!
Он чуть не задохнулся от ярости.
— Заткнись, коротышка! Ублюдок! Ненавижу всех детективов! Продажные твари…
Я увидел, как встрепенулась Берта и ударила Альфмана по лицу.
Челюсть его отвисла. Альфман застыл от изумления.
Затем кинулся на меня.
Он был выше, крепче, гораздо сильней и мог, по всей вероятности, легко расправиться со мной. Но я припомнил, чему учил меня Лу, мой учитель в боксе и иных видах драк; Альфман метил мне в грудь, я уклонился в сторону, согнул правую руку и прижал ее к телу, а когда мой противник, готовя новый удар, открылся, — двинул его правой в живот. Я почувствовал, что попал ему в солнечное сплетение. И тут же, действуя словно по команде Лу, левой, апперкотом, повредил страховому агенту челюсть. Скрип зубов… Его дыхание внезапно пресеклось, глаза остекленели.
Я очнулся среди изумленных зрителей. До меня донеслись слова Гелдерфилда. Он умолял свою вновь им доставленную в гараж пациентку:
