Меня подбросило в багажнике. Но машина, видно, пристроилась к потоку транспорта. Неизменные толчки и рывки указывали на это.
Я терпел до тех пор, пока Берта, судя по ритму толчков, не свернула с магистрали на относительно спокойную улицу. В своей норе я, шаря рукой вокруг себя, нащупал гаечный ключ. Принялся ритмично постукивать им снизу по крышке багажника.
Машина подпрыгнула, вильнула (значит, подъехали к тротуару) и остановилась. Я перестал стучать.
Берта вылезла из-за руля, обошла вокруг автомобиля.
— Зажарьте меня, — услышал я ее бормотание. — Готова поклясться, что спустила шина.
— Так и есть, — согласился я.
Машинально, не задумываясь, Берта рявкнула в ответ:
— Неправда! — Затем раздался долгий, удивленный вздох и восклицание: — Где ты прячешься, черт побери?!
Я не ответил: опасаясь любопытства случайных прохожих. Берта сама должна была догадаться. Ей потребовалось на догадку несколько секунд.
Берта взгромоздилась на сиденье и опять пустилась в путь. На этот раз она сделала несколько поворотов, убеждаясь, что за нами нет слежки. Затем, остановив машину, Берта выпустила меня, оценив мои действия следующим образом:
— Ну, с тобой не соскучишься, чертов ты крысеныш!
Я прошелся немного, расправляя затекшие руки, ноги, плечи.
Где же это мы приземлились? В небольшом переулке, в сторонке от суеты и движения бульваров. Неподалеку, в полутора кварталах от нас, мелькали огни, — бульвары там.
Здесь было темно и тихо. Мой слух уловил тем не менее какое-то жужжание. Я навострил уши. Берта разглагольствовала вовсю:
— Ты слишком быстро перемещаешься в пространстве, мой милый, но они уже нашли для тебя уютную комнатку с решеткой, там тебе нельзя будет развить высокую скорость. Тюрьма плачет по тебе с тех пор, как ты осчастливил наше агентство! И по мне заодно, — саркастически добавила Берта, — раз я всюду таскаюсь за тобой.
И тоже мчусь все быстрее, быстрее, быстрее…
Заметив, что я улыбаюсь, Берта от досады даже топнула ногой.
— Ты слишком далеко… умчалась, — сказал я успокаивающим тоном. — Поздно уже поворачивать назад.
Садись в машину, поехали.
— Куда это?
— Навестим Корбина Хармли. Повезет — застанем его у себя. Если нет, изобретем какой-нибудь предлог, чтобы он пришел домой.
— Не слишком ли ты горячишься? К тому же ты ведь прокаженный, с точки зрения закона. Знаешь что, Дональд? Я больше не хочу иметь с тобой дел.
— Не важно, что ты хочешь. Важно, что ты получишь.
— И получать не хочу. Ни цента!
— Хармли живет в «Альбатросе».
— Пусть хоть в Белом доме!
— Мы теряем время.
— Ладно, бери машину и — вперед! Я же уеду на такси. Завтра у меня рыбалка. И вообще, оставь меня в покое. Мне не нравится тюрьма, особенно изнутри!
— Одному ехать бессмысленно. Нужен свидетель. Мы с тобой уже сидим в грязи, вместе нам и вылезать.
Глаза ее гневно сверкнули.
— Всегда ты впутываешь меня в свои сомнительные дела, негодник!
— В конце концов, мы — партнеры. Половина агентства принадлежит тебе.
Я сел за руль.
Берта плюхнулась рядом со мной, тяжело дыша.
Можно было оторопеть при виде величественного, роскошного здания, со швейцаром, похожим на фельдмаршала, расторопными мальчиками-посыльными, снующими туда-сюда, в фирменных курточках. На воротничках вышито: «Альбатрос», на груди — миниатюрное изображение белой птицы. Надменный портье едва удостоил нас взглядом, выжидая, пока мы сами представимся.
— Мистер Хармли у себя?
— Сейчас узнаю.
Портье набрал номер. Я скрестил пальцы. На счастье.
— Добрый вечер, мистер Хармли. К вам посетители… миссис Кул и Дональд Лэм. Они ждут в вестибюле.
Физиономия портье стала еще надменнее, и я рассудил, что Хармли не был особенно обрадован нашим визитом.
— Хорошо, мистер Хармли. — Портье повесил трубку. — Поднимитесь наверх, пожалуйста. Номер шестьсот двадцать один. Мистер Хармли предупредил, что у него уже намечена важная встреча и он сможет уделить вам всего несколько минут.
— Превосходно, — сказал я.
В «Альбатросе» было два лифта.
— Поднимайся на шестой этаж, — велел я Берте. — Второй лифт заберет меня.
— Что ты придумал?
— Потом поймешь. Быстро!
Берта насупилась, но подчинилась. Лифтер-негритенок нажал кнопку. Лифт пополз вверх. Второй лифт в это время спускался. Я следил за табло. Вот он задержался на шестом этаже, остановился на четвертом, втором и добрался до вестибюля. Из лифта выскользнул Хармли и ринулся к двери. На нем была шляпа, плащ переброшен через руку.
— Хармли!
При звуке моего голоса он развернулся, как заводная машинка, не сбрасывая скорости.
— Ах вот вы где! Вы один?
— Нет, миссис Кул тоже здесь.
— Да-да, меня предупреждали.
— Она поехала на шестой этаж. А я остался внизу, чтобы не пропустить вас… на всякий случай.
Хармли, моментально, в ответ:
— А портье мне передал, что вы будете ждать в вестибюле. Я так его понял. К сожалению, я очень тороплюсь, Лэм. У меня важная встреча. Могу уделить вам одну-две секунды.
Он взглянул на часы.
— Вернемся на шестой этаж, — вежливо предложил я. — Берта нас ждет.
— Боюсь, что у меня нет времени.
— Все-таки поднимемся. Куда приятней разговаривать в номере, чем в вестибюле.
