Сложные психологические коллизии и филигранная работа женщины-сыщика Берты Кул — главного героя детективов, вошедших в девятый том Полного собрания сочинений Э.С. Гарднера, делают произведения писателя и человечными, и поучительными, и интересными для любителей детективной прозы.
GOLD COMES IN BRICKS SPILL THE JACKPOT DOUBLE OR QUITS
Грузное тело Берты Кул расплылось на стуле. Она глубоко вздохнула, зажгла сигарету, и драгоценности, украшавшие ее руки, в ярком свете ламп заискрились, словно брызги морской пыли на солнце:
Японец в светлой куртке из плотного полотна и в набедренной повязке, обхватив руками колени, оглядывал меня. Лицо его было бесстрастным.
Мне было холодно. Куртка, которую он протянул мне, оказалась слишком велика. В одних шортах я чувствовал себя голым, кожа покрылась пупырышками. Безжалостный свет ламп, заключенных в жестяные плафоны и повешенных над матами, бил в глаза.
— Заставь его поработать, Хашита, — сказала Берта.
В большом, похожем на сарай спортивном зале нас было только трое. Японец улыбнулся мне одними губами, и я увидел ряд белых, сверкающих зубов. Японец хорошо сложенный, крепкий, когда он двигался, было видно, как сокращаются мускулы под словно атласной, коричневой кожей.
— Первый урок, пожалуйста, не слишком тяжелый, — обратился он к Берте.
Берта глубоко затянулась сигаретой. Ее глаза стали твердыми как алмазы. Он хитрый, этот коротышка Хашита. Я трачу на него свои деньги и хочу получить прибыль.
Хашита посмотрел на меня.
— Джиу-джитсу, — произнес он монотонной скороговоркой, — это как рычаг. Противник применяет силу. А вы только меняете направление.
Я кивнул. Кивок — вот чего от меня ждали.
Хашита достал револьвер. Никелированный корпус потускнел, ствол заржавел. Он открыл барабан: револьвер не был заряжен.
— Извините, пожалуйста, — сказал он. — Высокочтимый ученик берет оружие, держит его в правой руке, поднимает, спускает курок. Быстро, пожалуйста!
Я взял револьвер.
На физиономии Берты Кул отразилось крайнее напряжение — так испанки созерцают бой быков.
— Быстрее, пожалуйста, — повторил Хашита.
Я вскинул револьвер.
Он размеренно двинулся вперед и брезгливым движением опустил мою руку.
— Не так медленно, пожалуйста. Допустим, я очень скверный человек. Вы поднимаете оружие. Очень быстро спускаете курок — прежде, чем я сдвинусь с места.
Я припомнил, как читал где-то, что бандит на западе чертовски ловко обращается с оружием. Я стал нажимать на спуск, едва подняв оружие.
Хашита стоял прямо передо мной — великолепная мишень. Я пйчувствовал, как опускается курок, когда я резко дернул кистью.
Но Хашиты уже на месте не было. Он как бы растворился в движении. Я пытался держать на мушке его мелькающее в воздухе тело. Но с таким же успехом можно было поймать вспышки молнии.
Сильные загорелые пальцы сомкнулись на моем запястье. Хашита, стоя спиной, оказался у меня под рукой. Дернув мою правую кисть вниз, он ударил меня плечом, и я почувствовал, что мои ноги отрываются от пола. Лампы и маты поменялись местами, и я вроде бы завис в воздухе, а потом — маты ринулись мне навстречу.
От удара мне стало плохо.
Я пытался Приподняться, но тело не повиновалось. Мутило. Хашита наклонился, взял меня за кисть и за локоть и рывком поставил на ноги, — я словно отскочил от матов. Зубы Хашиты сверкнули в широкой улыбке.
— Все очень просто, — сказал он.
Драгоценности Берты Кул сверкали, подрагивая в такт движениям аплодирующих рук.
Хашита обнял меня за плечи и легонько толкнул назад, подняв мою правую руку.
— Не опускайте, пожалуйста. — Он рассмеялся нервным, невеселым смехом.
Мне казалось, что я неподвижно стою в центре комнаты, а она раскачивается, как громадный маятник.
— Теперь будьте внимательны, пожалуйста, — сказал Хашита.
Он двигался медленно, но в своем, очень плавном ритме. Казалось, я вижу на экране замедленную съемку. Левое колено японца согнулось. Вес его тела переместился вперед и на левое бедро. Он наклонился и повернулся на левой ноге. Правая рука двинулась вперед, пальцы сжимали мое запястье, а левое плечо устремилось вперед — на уровне моей подмышки. Напряжение в его пальцах все возрастало; я уже не мог согнуть в локте правую руку. Он еще усилил нажим, превращая мою руку в-рычаг. Точкой опоры служило его плечо у меня под мышкой. Нажим сильнее, еще сильнее, до боли, — и мои ноги вновь оторвались от матов. Тогда он ослабил хватку, вернулся в исходное положение и… улыбнулся.
— Теперь, — сказал он, — попытайтесь вы. Медленно, сначала, будьте добры, медленно.
Он стоял, вытянув вперед правую руку.
Я ухватился за нее. Он оттолкнул меня. Его жест выражал нетерпение.
— Высокочтимый ученик, помните, пожалуйста, о своем левом колене. Согните левую ногу и одновременно действуйте правой рукой, затем поверните ногу и тут же скрутите мою правую руку, чтобы я не мог согнуть локоть.
Я сделал новую попытку. На этот раз получилось лучше. Он кивнул, не проявляя, однако, большого восторга.
— Теперь быстро, будьте добры, и с оружием.
