То, что Буслаев предложил Капустину передать свое видение событий и собственный план действий подполковнику Ларичеву, автоматически не запрещало передать то же самое и полковнику Сазонову, и генерал-лейтенанту Рябушкину, в кабинете которого по-прежнему сидел полковник Сазонов в ожидании вестей, там же сидел и прокурор области. Каждый из ответственных лиц знал, кто и за что с него может спросить, и таким образом, все ждали новостей одинаково, превратив серьезный рабочий кабинет в оперативный штаб пусть не по управлению операцией, но хотя бы по собиранию информации.
Капустин позвонил полковнику Сазонову на мобильник, и услышал, как тот, прерывая говорившего, передавал его сообщение генералу и прокурору. Изредка качественная и чуткая трубка доносила реплики, и Игорь Евгеньевич даже различал голоса, хотя слов разобрать не мог.
– Сколько человек у подполковника Буслаева? – спросил, наконец, Сазонов. – Как они вооружены, какой уровень подготовки?
– Товарищ полковник, – удивился вопросу Капустин. – Вы меня спрашиваете так, будто я рядом с группой Буслаева нахожусь… Откуда я могу знать такие тонкости? Единственное, что он мне сообщил, что он с опытными помощниками. Меня это, признаюсь, слегка успокоило, потому что помощники в таком деле необходимы. Они и спину прикроют, и не дадут всех перебить, грубо говоря, оптом…
– Ладно… – согласился полковник после непродолжительной паузы, когда Сазонов докладывал генералу мой ответ. – Что у тебя на месте?
– У меня на месте один труп и один задержанный. Первоначально я собирался труп отправить на экспертизу, а задержанного в камеру, но, поразмыслив, решил оставить их, во-первых, до прибытия подполковника Ларичева, во-вторых, не «светить» их во дворе, чтобы не спугнуть возможного наблюдателя.
– А ваш приезд наблюдатель видеть мог? – спросил полковник.
– Мы, Иннокентий Станиславович, невидимками становиться еще не научились. Иначе нам никак не попасть в подъезд. Но мы прошли быстро и небольшой группой. Подполковник Ларичев вообще обещал в одиночестве к нам подняться, а свою бригаду из машин решил не выпускать. Маскируемся, как можем… Риск «засветиться», конечно, есть, но он небольшой и необходимый… Там, где можно не рисковать, мы рисковать не будем… Извините, товарищ полковник, кажется, пришел подполковник Ларичев. Быстро же он добрался…
– Поговори с ним, Игорь Евгеньевич, потом нам о результатах сообщи… Нас просили не вмешиваться и помогать только по прямой просьбе подполковника… Попросит – мы поможем… Так и скажи…
Капустин убрал трубку и вышел в коридор, откуда слышались приглушенные голоса. Сухощавый молодой человек в помятом джинсовом костюме шагнул к нему навстречу и протянул руку:
– Подполковник Ларичев… Документы показывать? – В интонации слышалась легкая насмешка и намек на то, что Капустин около часа назад проверял телефонный звонок москвича.
– Не надо… Я узнал голос… – слегка удивленно ответил Капустин.
Ему казалось, что подполковник «Альфы» должен быть постарше и, следовательно, поопытнее. Впрочем, в нынешние неспокойные времена опыт определяется не количеством лет, которые носишь погоны, а количеством проведенных операций. А то, что возраст подполковника такой же, как у капитана Аристархова, еще не говорит о неопытности, а даже, скорее, наоборот, сообщает, что человек это заслуженный, если сумел в такие годы стать подполковником.
– Я оставил бригаду, как и договаривались, в машинах… Все переоделись в цивильное, так что человек со стороны не определит, что это за люди…
– Когда вы переодеться успели? – поинтересовался Игорь Евгеньевич.
– В машинах… На ходу… Рассказывайте, что тут у вас… Фу, в такую жару трупы начинают быстро пахнуть… – заметил Ларичев лежащее тело боевика. – Открыли бы окно, что ли… Или условия маскировки не позволяют?
– Позволяют. Откройте окно… – Капустин, как ни старался, запах почувствовать не мог. Но его это не удивило, он всегда запахи начинал чувствовать последним.
Ларичев прошел в большую комнату, поднял за подбородок голову связанного бандита, с интересом заглянул в глаза, но интерес к чеченцу быстро потерял и сел на диван в свободной позе. Игорь Евгеньевич чувствовать себя так свободно с новыми людьми не умел, но и скованность старался не показывать, и потому сел на широкий подоконник, прикрыв свою спину шторой от взгляда снизу. И начал рассказывать, что произошло за это утро. Но весь его рассказ сводился не к собственным действиям, а исключительно к пересказу переданных подполковником Буслаевым сведений. Игорь Евгеньевич сам поймал себя на этой мысли, почувствовал себя не совсем приятно, но с мысли не сбился и выложил заодно все, что просил Буслаев во время последнего разговора.
– Со своим руководством я уже советовался. Оно оставляет право решения за вами, Артем Сергеевич, и обещает по первой вашей просьбе оказать возможную помощь…
Ларичев думал недолго.
– Я так и не понимаю, почему нельзя всех сразу заблокировать в кафе?
