Двойная звезда полностью

С тех пор я трижды становился Верховным Министром, и нынешний срок, скорее всего, последний для меня. Первый раз меня свалили после того, как мы все-таки протащили неземлян — Венерианцев, Марсиан и обитателей Внешнего Юпитера — в Великую Ассамблею. Но внеземляне входят в нее и до сих пор, а я вновь был избран. Люди не могут переварить сразу много реформ, время от времени им нужен отдых. Но реформы-то остаются! На самом деле люди не любят реформ, не любят никаких изменений — да и ксенофобия имеет очень глубокие корни. Но мы усовершенствуемся, иначе и быть не может — если хотим выйти к звездам.

Снова и снова я спрашивал себя: а как бы поступил Бонфорт? Я не уверен, что мои ответы всегда были правильными (хотя я и уверен, что я — самый крупный в Системе специалист по Бонфорту). Но исполняя его роль, я всегда старался ей соответствовать. Давным-давно кто-то — Вольтер? — в общем, кто-то сказал: “Если бы Сатана когда-нибудь занял место Бога, он наверняка счел бы необходимым для себя и атрибуты божественности”.

Я никогда не испытывал сожалений по поводу утраченной профессии. В определенном смысле я и не оставлял ее; Биллем был прав. Аплодисменты могут быть и не хлопаньем в ладоши, а хорошее представление и так заметно. Я постарался, как мне кажется, создать идеальное произведение искусства. Может быть, это мне и не совсем удалось — но мой отец, я уверен, оценил бы его как “хорошее представление”.

Нет, я ни о чем не жалею, хотя прежде я и был счастливее — по крайней мере, спал я крепче. Но есть какое-то огромное удовлетворение в том, чтобы отдать свою жизнь на благо восьми миллиардов людей.

Может быть, конечно, их жизни и не имеют космического значения, но у них есть чувства. Они могут страдать.

Конец

Для того, чтобы колонизировать Луну, нужны как агорафобы, так и клаустрофобы. Но пускай лучше этим занимаются агорафилы и клаустрофилы. А тем, кто выходит в космос, лучше оставить свои “фобии” на Земле. Если человека может испугать что-то на планете, внутри нее или в пространстве вокруг, он должен оставаться на матушке Земле. Человек же, зарабатывающий на жизнь вне Земли, должен охотно позволить закупорить себя в космическом корабле, зная, что посудина может стать его могилой, и еще он не должен пугаться широко раскрытых просторов космоса. Космонавт — это человек, работающий в космосе, и все они — пилоты, техники, астронавты — люди, любящие миллионы миль пустоты, раскинувшейся вокруг.

С другой стороны, колонисты на Луне должны чувствовать себя уютно и под ее поверхностью, — когда они зарываются в недра планеты, — совсем как настоящие кроты.

Во время второго посещения Луна-сити я поехал в обсерваторию Ричардсона, чтобы повидать Большой Глаз и собрать материал для истории, при помощи которой я собирался оплатить свой отпуск. Я предъявил удостоверение журналистской гильдии, поболтал немного, а потом в сопровождении управляющего отправился осматривать местность. Мы вышли к северному тоннелю, который тогда тянули к месту, запланированному под короноскоп.

Это было скучное путешествие — садиться в скутер, ехать по совершенно однообразному тоннелю, вылезать из скутера, проходить через воздушный шлюз, забираться в другой скутер, потом все повторялось сначала. Чтобы чем-то занять время, мистер Ноулс начал рассказывать о своих делах. — Это временно, — объяснил он. — Когда будет проложен второй тоннель, мы установим сообщение, уберем воздушные шлюзы, построим скользящие дорожки — северную в этом тоннеле и южную в другом, тогда такое путешествие будет занимать у нас менее трех минут. Как в Луна-сити или Манхеттене.

— Почему бы не убрать шлюзы сейчас? — поинтересовался я, когда мы входили в очередной воздушный шлюз, кажется, седьмой.

Ноулс насмешливо посмотрел на меня. — Хочешь увидеть Планету со всеми ее причудами, чтобы состряпать сенсационную историю?

Я устал.

— Послушайте, — сказал я, — на меня можно положиться в не меньшей степени, чем на говорящего робота, но если то, что вы предлагаете, небезопасно, давайте лучше вернемся и забудем об этом. Я не позволю, чтобы меня высмеивали.

— Спокойнее, Джек, — мягко ответил он, — впервые он назвал меня по имени; я отметил это, но не придал значения — никто не собирается тебя высмеивать. Мы рады сотрудничать с вами, ребята, но у Луны сейчас плохая репутация — незаслуженно плохая.

Я промолчал.

— У каждой инженерной работы есть свои недостатки, но ведь и преимущества тоже. Наши люди не болеют малярией и не должны поминутно опасаться встречи с гремучей змеей. Я могу привести цифры, которые доказывают, что быть проходчиком на Луне безопаснее, чем клерком-регистратором в Дес-Моинс — тут учтено все. К примеру, у нас на Луне редко случаются переломы — настолько мала сила тяжести, а вот клерк из того же Дес-Моинса играет со смертью каждый раз, когда садится в ванну и выходит из нее.

— О’кей, о’кей, — перебил я. — Итак, здесь безопасно. Что же дальше?