Мне казалось, прошло много дней — это, конечно, было не так, потому что вся церемония занимала ровно одну девятую часть марсианских суток — словом, в конце концов, мы приступили к ритуальной трапезе. Не знаю, что мы ели, да может, это и к лучшему. По крайней мере, я не отравился.
После этого старшие произнесли речь. Я, в свою очередь, произнес спич, в котором давал высокую оценку своему принятию в гнездо, после чего мне вручили жезл и присвоили гнездовое имя. Я стал марсианином.
Я понятия не имел, как пользоваться жезлом, а новое имя напоминало звук, издаваемый испорченным краном, но зато отныне и навсегда я получил настоящее марсианское имя и стал законным членом самой аристократической семьи на Марсе — ровно через пятьдесят два часа после того, как поиздержавшийся землянин на свой страх и риск на последние полимпериала поставил выпивку незнакомцу в баре «Каса Маньяна».
Это, на мой взгляд, еще раз доказывает, что от незнакомцев следует держаться подальше.
Обратно я возвращался с немыслимой для себя скоростью. Дэк заранее написал для меня речь, в которой я приводил более чем приличные доводы в пользу того, что мне просто необходимо срочно удалиться. Они отпустили меня. Я чувствовал себя более, чем неуверенно, потому что в своих действиях мне совершенно нечем было больше руководствоваться. Я хочу сказать, самые обыденные действия и все мое поведение в принципе и дальше были предопределены строгими обычаями, но я их, к сожалению, не знал. Поэтому я просто произнес свои извинения и направился к выходу. Ррреаш и еще один старший отправились со мной. По пути мне посчастливилось поиграть еще с одной парой детишек — хотя, возможно, это были те же самые дети. Когда мы достигли ворот, двое старших попрощались со мной на скрипучем английском, дальше я пошел один. Ворота закрылись за мной, и лишь тогда я смог перевести дух.
«Роллс» стоял на том же самом месте. Я заторопился к машине, дверца приоткрылась, и я с удивлением обнаружил, что в машине сидит одна Пенни. Это отнюдь не разочаровало меня.
Я позвал:
— Хэй, Завиток! Я сделал это!
— Я знала, что вы справитесь.
Я отдал ей шутливый салют жезлом и произнес:
— Зовите меня просто Кккахжжжеррр, — совершенно заглушив первый слог остальными звуками.
— Будьте осторожны с этой штукой! — нервно сказала она.
Я уселся рядом с ней на переднее сидение и сказал:
— Пенни, вы случайно не знаете, как ею пользоваться? — наступила ответная реакция, и я почувствовал себя изнуренным, но веселым. Все, что мне сейчас было необходимо — это три рюмки подряд и толстенный бифштекс, а уж после всего этого можно спокойно сидеть и ждать, как откликнется критика.
— Нет. Но будьте с ним осторожны!
— Кажется, нужно просто нажать на него в этом месте, — что и я сделал.
В крыше машины появилась аккуратная двухдюймовая дырочка, после чего машина перестала быть герметичной.
Пенни ахнула. Я сказал:
— Черт, прошу прощения. Лучше отложить его в сторону, пока Дэк не научит меня обращаться с ним.
Она сглотнула.
— Ничего страшного. Только не направляйте его куда попало. — Она тронула машину с места в карьер, и я понял, Дэк не единственный, кто умеет лихо водить.
В отверстие, проделанное мною, со свистом уходил воздух. Я спросил:
— Куда мы, собственно говоря, торопимся?… Мне нужно немного времени, чтобы повторить ответы корреспондентам на пресс-конференции. Вы взяли их с собой? А где все остальные? — Я совершенно забыл, что с нами еще был захваченный водитель. Всякое воспоминание о нем вылетело у меня из головы, как только распахнулись ворота гнезда.
— Нет, они не смогли вернуться сюда.
— Пенни, что произошло? В чем дело?
Я начал сомневаться, что мне удастся провести пресс-конференцию без посторонней помощи. Конечно, я бы смог рассказать им немного о церемонии, хотя этого и нельзя было делать.
— Это из-за мистера Бонфорта… мы нашли его.
До этого самого момента я не замечал, что она ни разу не назвала меня «мистером Бонфортом». Конечно же, она и не могла назвать меня так, раз я им больше не был. Я снова стал Ларри Смифом, актером, которого наняли на роль Бонфорта.
Вздохнув, я откинулся назад и постарался расслабиться.
— Так значит, все уже позади — с этим покончено… — Я почувствовал, что с моих плеч свалилась тяжелая ноша. Я даже не представлял, как она тяжела до тех пор, пока не избавился от нее. Даже моя «больная нога» перестала болеть. Я похлопал Пенни по руке, сжимавшей баранку, и произнес своим собственным голосом: — Я рад, что все уже позади. Мне будет очень вас недоставать. Вы — настоящий друг. Но все когда-нибудь кончается, и расстаются даже лучшие друзья. Надеюсь, когда-нибудь мы увидимся.
— Я тоже надеюсь.
— Наверное, Дэк придумал что-то, чтобы припрятать меня на некоторое время, а затем протащить на борт «Тома Пейна»?
