— Потому и не хочу, что смысла не вижу. Как тебе объяснить. Нет меня уже. И не было. Человек — это не только кости и… прочая органика. Прежде всего человек это его память. Родные, детство, память о тех мелочах, которым в свое время не придавал значения. Даже печаль о том, что прошло и не вернуть это тоже человек. Вот ты хоть в памяти можешь к матери с отцом вернуться. Вспомнить. А у меня даже такой возможности нет. Пусто в душе. И желаний никаких. Понимаешь. А край через месяц и то, что сейчас есть, исчезнет. А что потом, сидеть в психушке тихим идиотом? Нет уж. Бог даст, не разом я с катушек съеду. Успею… Ну, да не про то сейчас. — Андрей махнул рукой, словно отсекая несвоевременную мысль.
— Ну а зачем тогда тебе нужно, чтобы я… на сцену пошла. — Не сумела отыскать нужных слов, чтобы попытаться переубедить его Маша.
— В песнях дело. Показалось мне, что не просто так они. Пусть хоть что-то после меня останется.
— Так сам бы и спел. У тебя ведь и голос, и все такое…
— И что? — Андрей скривился в брезгливой гримасе. — Чтобы осталась память о том, что третьеразрядный певчишка, тем более… ну… этот, в общем, понятно, вдруг, перед тем, как исчезнуть вдруг с десяток приличных песено спел. А его прошлое куда деть? Суслов этот правильно сказал. Доброе имя только потерять в один день можно, а вот исправить и жизни не хватит. Как бы там я после не рвал себя, все равно отыщется кто-то, кто брезгливо пальцем ткнет. — А… этот, который… Не выйдет. А вот если ты, человек посторонний эти песни споешь, дело друге.
— Да… ну как ты не понимаешь, не умею я… — Маша всплеснула ладонями. — И голоса ведь поди нету, и ничего.
— Кто сказал? А у тех, которые сейчас на эстраде — есть? Попробуй. А и нету — тоже не беда, сейчас все что угодно компьютером вытянуть можно.
— Ой, ну не получится у меня. Этому ведь учиться надо, талант, способности.
— Стоп. — Андрей вернулся к столу. — Попробовать трудно? А если уж совсем не выйдет. Ладно. Ничего не теряем. Я вот прямо сегодня музыку к словам вот этим подберу, запишу начерно, а завтра к Петровичу. Волосатика того, седобородого, из магазина помнишь? Так вот он мне визитку дал. Я прочитал, что он и аранжировку делает. Песню как бы оформляет. Аккорды там…
Молчала Маша долго. Наконец выдохнула, словно решившись прыгнуть с высокого обрыва в воду: — Попробую. Но только с одним условием. — Ты пойдешь к врачу и на лечение потратишь столько, сколько потребуется.
— Договорились. — Андрей постарался что бы в голосе прозвучала твердая уверенность. — В тот день, когда ты выйдешь на сцену с моими песнями я ложусь в клинику.
— Погоди, а зачем ждать-то…
— Не ждать, а помогать. Я тебе помогу. Будем считать мы местами поменяемся. Теперь твое дело петь, а мое дело — организовать.
— Да погоди ты с этим… я ведь еще даже не пробовала.
Андрей хлопнул в ладоши. — За чем дело стало? Инструмент есть, я помогу. Давай. — И не дожидаясь ответа, принялся распаковывать коробку с усилителем. Слабые попытки возразить пресек на корню: — Назвалась, назвалась, нечего теперь отлынивать. И слушать не хочу.
Подключил гитару к черному коробу, с сомнением покачал головой, глядя на хлипкую гостиничную розетку.
— Легонько тронул струны, проверяя звучание, убавил громкость, и вопросительно взглянул на Машу.
— Нет, я не смогу. — Она прижала ладони к щекам.
— Я начну, потихоньку подтягивай. — Не отставал Андрей. — Простенькое для начала, и чтобы на слуху. — Он взял несколько аккордов: — Раз, два, три… Поехали!
— Вместе весело шагать
По просторам по просторам по просторам
И конечно припевать лучше хором,
Лучше хором, лучше хором
Смешной детский напев прозвучал так весело и задорно, что Маша невольно улыбнулась и начала едва слышно подпевать.
Андрей хмыкнул, исполнил небольшой проигрыш, и неожиданно хлопнул напарницу ладонью пониже спины.
— Сдурел? — Звонко ойкнула Маша.
— Во-от, ведь можешь громко, так и пой. — Рассмеялся Андрей и затянул следующий куплет.
Однако чем дольше продолжалось пение импровизированного дуэта, тем больше мрачнело лицо Андрея. Голос у Маши, как оказалось, имелся, и достаточно громкий, но к великому сожалению, на редкость противный. Усугублялось это обстоятельство практически полным отсутствием певческого слуха. Не попадала в ноты она даже в таких случаях, когда сфальшивить, казалось труднее, чем спеть верно.
Андрей старательно перебирал струны, прилагая неимоверные усилия, чтобы на лице не отразилось жестокое разочарование, однако Маша все таки сумела заметить его состояние и оборвала музицирвание сама.
— Что, сильно плохо?
Андрей лишь тяжко вздохнул.
— Говорила ведь. — Похоже такой исход ее не слишком и расстроил.
— Ничего страшного, позанимаешься у вокалиста, поработаешь со связками… — Забормотал Андрей, чувствуя, как фальшиво звучит его голос. — В конце концов, компьютером вытянем…
Мучения его прервала трель сотового телефона.
— Суслов на проводе. — Схохмил абонент в ответ на стандартное алло Андрея.
— Ну не Андропов, и то хорошо. — Андрей сделал паузу, предоставив собеседнику самому сообщить о цели звонка.
