Хлопок, раздавшийся на фоне привокзального гвалта, ни он, ни стоящие рядом пассажиры не расслышали. Только вдруг лопнуло, рассыпаясь на миллионы осколков громадное стекло витрины. Андрей охнул, шарахнулся в сторону от искристого водопада ударившего в лицо, и только тут увидел, как его спутница начала медленно заваливаться в сторону, опускаться на усыпанную блестящим крошевом бетонку.
— Маша, Маша! — Андрей дернулся, пытаясь сдержать ее падение, но вдруг почувствовал удар. Сильный, тупой. Словно кто-то невидимый изо всей мочи долбанул тяжелым стальным молотом в плечо. И еще раз, и снова, но уже в грудь и в бок. В голове противно пискнуло, поплыл в глазах сиреневый мутный туман.
Очнулся от едкого, проникающего в мозг запаха нашатыря. Дернулся, норовя избавиться от противного запаха, но не сумел. Показалось вдруг, что тело перестало его слушаться, просто исчезло.
— Эй… кто ни будь. — Позвал Андрей усилено моргая ресницами, чтобы прогнать невольные слезы, и наконец разглядел склонившееся к нему усатое лицо.
— Оч-чень хорошо. — Обладатель пижонских, пшеничного цвета усиков, отодвинул одуряюще вонючий клочок ваты, и расплылся в жизнерадостной улыбке. — Я всегда говорил. Наша медицина, ети ее, лучшая медицина. Ожил.
— Кх. кхы. кха… — Андрей попытался произнести хоть слово, но вместо этого выдавил только неразборчивый кашель.
— А ну, молчать. Молчи, сказал. — Мигом построжел усач. — Нельзя. У тебя только вчера три пули из организма вынули. Нельзя говорить. Тихо!
Андрей замер, стараясь восстановить в памяти произошедшее.
— Ма-ша… — Выдавил он непослушными губами и не удержался от мучительного, раздирающего легкие, кашля.
— Нет… не стоило его будить. — Словно в раздумье произнес человек, и склонился к Андрею. — Вы находитесь в больнице… Я ваш лечащий врач. Вы перенесли три операции, сейчас находитесь в палате интенсив…
— Что с ней? — Что-то в этом многословном ответе не понравилась Андрею. — С Машей что?
Доктор сделал незаметное движение, и Андрей почувствовал легкий укол в руку.
— Сейчас вы заснете, все остальное потом… — Голос донесся уже словно сквозь вату. Показалось, что откуда-то сверху упала громадная, невесомое, но невероятно плотное, одеяло, укрывшее его от всего мира. А уже через мгновение он уже спал. Однако сознание никуда не исчезло. Вернее не исчезло понимание утраты. Даже в этом, искусственном сне он чувствовал в душе боль от осознания того, что произошло.
Однако новое пробуждение застало в врасплох. Голоса, яркий свет, слепящий глаза, бряканье мелких металлических предметов.
— Пульс… Давление?
— Пациент проснулся. — Женский встревоженный голос прозвучал совсем рядом с ухом. — Давление растет, пульс…
— Реаниматор, мать твою, вы что, сдурели, я в полости… — Отозвался мужской, куда менее спокойный, чем прежде голос.
— Да мы и так все делаем. Не помогает. Он уходит…
Голоса начали затихать, поплыли куда-то вниз, пока не пропали вовсе.
Тишина, белоснежная пустыня, синее, обжигающее глаза сияние… И тут Андрей увидел Машу. В длинном, каком-то бесформенном, таящем по краям балахоне, скрывающем фигуру, он шла к нему по этой пустоте.
— Машка! — Андрей что было сил рванулся к ней, и почувствовал, что словно оторвалась удерживающие его нити.
— Стой! — Голос ее прозвучал словно раскат грома. — Не подходи. Тебе не надо.
— Это я Андрей, ты что? — он растеряно замер. — Куда ты?
— Тебе пока не время. Я уже не вернусь, а ты можешь. Не спеши…
Эй… эй… — Голос лез в уши, не давал сосредоточится. — Андрей раскрыл глаза и огорченно скривился, вновь увидев над собой усатую физиономию.
— Ну напугал… — С искренним облегчением выдохнул врач, вглядываясь в лицо пациента. — А я думал уже все, привет… Нам бы за такое всю душу вымотали. Ну слава богу, обошлось.
Андрей закрыл глаза, пытаясь вернуться обратно в белое облако, к незаконченной беседе с любимой, но голос врача бесцеремонно выдернул его обратно. — Все сказал. Проснулись, глазками захлопали, дышим ровно. Говорить можете?
Поняв, что врач не отстанет, Андрей уже окончательно пришел в себя. — Могу. — Хрипло произнес он. А что?..
— Повторяю… Не волноваться. Дышать можно, и слушать. — Судя по истошному скрипу, доктор опустился на стул возле кровати. — Была операция, были осложнения, но все обошлось. Теперь состояние стабильное. Стабильно тяжелое. Но… жить будете. Понятно?
Андрей едва заметно кивнул, перевел взгляд на свое, замотанное бинтами тело, попытался открыть рот, чтобы поинтересоваться деталями, но подчиняясь строгому жесту врача сдержал любопытство.
— Значит так. — Врач бросил взгляд на циферблат прибора, стоящего чуть в стороне. — Сейчас с вами поговорит представитель следственного комитета. Он тут уже с утра все полы истоптал, рвется, ну а после уже на процедуры.
Врач хрустнул крахмальным халатом, поднялся и двинулся к выходу из палаты.
В дверях остановился, пропуская внутрь толстенького, довольно измятого жизнью мужичка в накинутом на плечи халате. — Ну я же вам говорил: халат надеть, что вы прямо…
