Пока гости съезжались, на эстраде играл струнный квартет из Новосибирского академического театра оперы и балета. Прием обслуживали человек тридцать молодых официантов в черных фраках и широких красных шелковых поясах, что делало их похожими на музыкантов из академического оркестра. Казалось, что вот сейчас они разнесут шампанское, поднимутся на сцену и сыграют Вивальди. Потом квартет сменила московская группа «Иванушки-интернешнл» к полному восторгу жен и дочерей солидных гостей. Вел прием популярный телеведущий музыкальных программ ОРТ. Он путал имена, глупо и некстати острил, купался в восхищенных, как казалось ему, взглядах, не замечая, что интерес, который вызвало его появление, быстро сменился снисходительными усмешками, в которых читалось: ну-ну, мы подозревали, что ты недоумок, но не думали, что такой.
Самодостаточность знающего себе цену сибирского купечества, пробыв в глубоком подполье без малого сто лет, явила себя во всем великолепии смокингов, окладистых бород, вечерних туалетов и бриллиантов супруг.
По странной случайности места Германа и следователя прокуратуры, недавнего выпускника юридического факультета, оказались рядом. Малый он был неглупый, быстро сообразил, чему обязан приглашению на этот прием, и проникся к Герману уважением. Между стерляжьей ухой с расстегаями и молочным поросенком с гречневой кашей они вышли покурить на берег Оби. И тут следователь, взволнованный обстановкой приема, сам заговорил о деле и с душевной доверительностью заверил Германа, что тому не о чем беспокоиться. Прокурор никакого значения этому делу не придает, иначе его поручили бы более опытному следователю. Дело инициировано из Москвы, а обыск в офисе «Планеты» проведен только для того, чтобы доложить в Москву о принятых мерах.
Из Москвы означало — из Генеральной прокуратуры. И это было куда серьезнее, чем если бы инициатива исходила от местного прокурора.
Значит, и утечка информации произошла из Москвы. От кого? О той давней сделке знали только Герман, придумавший схему перевода, и финансовый директор «Планеты», подписавший письмо. Даже Борщевский не знал.
И лишь в самолете, вылетевшим ночным рейсом в Москву, Герман вспомнил, что в курсе был еще один человек.
Иван Кузнецов.
Ситуацию на московской центральной таможне удалось разрулить без особого напряга. Как выяснилось, при неплановой проверке оперативники Таможенного комитета обнаружили отсутствие документов об уплате сбора на партию кожаной обуви из Германии. Это и явилось основанием для того, чтобы опечатать склад. Герман не стал выяснять, куда подевались платежки — сами затерялись или были кем-то изъяты из пакета документов. Из центрального офиса «Терры» привезли с курьером дубликаты, вопрос снялся.
Подобные накладки были не редкость. Герман не обратил бы на это внимания, если бы не обыск в Новосибирском офисе. Одновременность этих двух наездов могла быть случайностью. А могла и не быть.
С Таможенным комитетом Герману часто приходилось иметь дело. С одним из руководителей у него сложились неплохие деловые отношения. Как и раньше, при коммунистах, так и в демократической России, деловые отношения предполагали не взятки, а оказание друг другу взаимных услуг. Таможенник помогал Герману решать возникающие проблемы, Герман оплачивал его дочери обучение на факультете славистики в Сорбонне. Чтобы придать делу пристойный, не вызывающий ненужных вопросов вид, дочь была оформлена сотрудницей рекламного отдела и отправлена в Париж для повышения квалификации. Понятно, что такая фирма, как «Терра», ну никак не могла обойтись без слависта с дипломом Сорбонны, она бы немедленно разорилась. Какие вопросы?
От таможенника Герман и узнал, что неплановая проверка складов «Терры» была проведена по предписанию старшего следователя Генпрокуратуры Шамраева.
Шамраев. Фамилия ничего не говорила Герману. Но Василию Николаевич Демину, к которому Герман заехал в конце рабочего дня, она говорила о многом. Услышав ее, он помрачнел, походил по своему мрачному, узкому, как пенал, кабинету и неожиданно спросил:
— Что у тебя за дела с Хватом?
— Никаких дел, — ответил Герман. — Была небольшая проблема. Я ее решил.
— Это тебе кажется. Что Хвату нужно от тебя?
— Да ничего, — повторил Герман
— А если ничего, так и не спрашивай меня ни о чем! — сердито отрезал Демин.
— Василий Николаевич, да нечего мне скрывать! С чего вы взяли, что у меня дела с Хватом? — искренне удивился Герман.
— Потому что Шамраев — человек Хвата. Вот почему. Прикормленный. Оборотень, как сейчас говорят. Только не в милицейских погонах, а в мундире министерства юстиции. Старший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре России. Дожили, твою мать! Уже важняки кормятся из рук бандитов!
— Уверены? — на всякий случай спросил Герман.
— Не задавай дурацких вопросов! Когда я говорю, я знаю что говорю! Помнишь дело безногого полковника-афганца? Кто тогда Хвата отмазал? Шамраев! Он был руководителем оперативно-следственной группы…
— Из которой вас убрали? — припомнил Герман.
