Только император вел себя немного странно. Он почти не смотрел на арену, на которой два великолепных воина сейчас делали круг почета, приветственно размахивая сверкающими клинками. Публика ревела и выла, восхищаясь своими любимцами. И когда соперники склонились перед владыкой Великого Роана и его супругой в низком поклоне, государь вяло приветствовал их, даже не подняв глаз на обоих мужчин. Заметив это, Арианна постаралась загладить неловкость, ослепительно улыбнувшись и пожелав обоим воинам удачи, потому что сила, мастерство и прочие достоинства уже у них есть. Окрыленные ее любезностью воины пришпорили коней и вылетели на исходные позиции.
Ортон устало закрыл глаза и безвольно свесил руки с подлокотников.
— Что с вами, государь? — тревожно спросил Аббон Флерийский, глядя на уставшее лицо императора. Тот поднял на мага затуманенный взгляд.
— Что? А ничего, ничего, добрый Аббон. Просто смертельно устал за эти три дня: крики, шум, лязг оружия. Надоело.
Сивард осторожно тронул мага за руку и, когда тот обернулся, прошептал ему на ухо:
— Что это с государем? По-моему, вчера ему нравился турнир.
— По-моему, тоже.
— Ведь это тот же самый близнец? — спросил Сивард.
— Надо узнать у Аластера, если он, конечно, захочет открыть свои секреты.
Герцог Дембийский будто почувствовал, что говорят о нем, — приблизился к одноглазому и его собеседнику, вопросительно поднял правую бровь.
— Близнец вчерашний? — одними губами спросил у него рыжий.
Аластер кивнул головой в знак согласия.
— С ним что-то странное — ты присмотрись, пожалуйста. Может, я становлюсь излишне мнительным и осторожным, но император слишком резко устал, и самочувствие у него как-то вдруг ухудшилось.
— Спасибо, что сказали, — герцог успокаивающе похлопал огромной ладонью по колену мага. — Я буду внимателен.
— Ну и слава Богу! — выдохнул Сивард. — Правду говоря, хотелось бы в этот день не сталкиваться с дополнительными проблемами. У нашего противника остался последний шанс. Если бы я был на его месте, попытался бы выжать максимум из заключительного дня турнира.
— Что касается твоей позиции, то я ее уже наизусть выучил. Мне бы еще знать, что думает враг, — всплеснул руками Аббон. — Только мы предполагаем, а он еще и делает. Постоянно что-то делает! Проклятые запреты монхиганов!
— Что ты имеешь в виду?
— И ведь нет их, а я ничего с этой силищей поделать не могу. Только сам Ортон это одолеет… если у него получится, конечно. А что такое Аббон? Просто маг, вынужденный крутиться в замкнутом кругу, который очертил кто-то, гораздо более мудрый и могущественный. Он все предусмотрел, этот мудрец, а вот теперешнюю крайнюю нужду — нет! И что мне делать прикажете, господин начальник Тайной службы?
— Да чего ты на меня взъелся? — опешил Сивард. — Все одурели, право слово.
Императрица еще не заметила ничего чрезвычайного: ее действительно захватил поединок. Она всегда любила красивые вещи или тех, кто умеет красиво что-либо делать. Ее одинаково восхищали талантливые писатели и поэты, искусные кузнецы и ювелиры, портные или вот эти воины, в совершенстве владеющие оружием.
Алейя Кадоган удобно устроилась рядом с Арианной и сказала:
— Для обычных воинов эти двое сражаются весьма и весьма неплохо. Что думаешь, дорогая?
На арене черно-красно-белый рыцарь в алом шлеме все еще сдерживал натиск гиганта Лагуамбона. Элдеред двигался легко и непринужденно, но было видно, что он немного уступает в силе и выносливости рыжему унанганцу. Правда, превосходит того в мастерстве. Шансы у них были практически равны, и такой поединок мог длиться часами, однако у состязающихся их было всего только два.
— Что я думаю? — переспросила Арианна. — Хотелось бы верить, что ловкость, изящество и стиль окажутся решающими, но, если честно, унанганец представляется мне несокрушимой глыбой.
— Вот и я о том же, — вздохнула баронесса. — Один ловок, а другой силен.
Между тем Аббон Сгорбленный тоже обратил внимание на недомогание императора.
Ортон был одет в синие легкие одежды, которые обычно шли к его глазам, сверкавшим как сапфиры. Но сейчас глубокий темно-синий цвет подчеркивал смертельную бледность и некоторое пожелтение кожи, на лбу выступил холодный пот, и молодой человек то и дело промокал его тонким батистовым платком.
— Что с вами, государь?
— Жарко, князь. Просто очень жарко.
— А как вы себя чувствуете?
— Усталым, но неплохо. Мне следует отдохнуть после этого турнира, но до конца дня я вполне продержусь.
— Может, предложить Вашему величеству прохладительного? — предложил один из гвардейцев.
— А вот это дельная мысль, — улыбнулся Ортон, но улыбка получилась вымученной и неубедительной.
— Ты слышал? — тревожно спросил Сивард у мага. — Ему становится все хуже и хуже. Обрати внимание на этот цвет лица — в гроб краше кладут. Это может иметь какое-нибудь простое объяснение?
— Не спрашивай. Возможно, действительно устал или вчера перегрелся — хотя как это ему удалось под балдахином? Перенервничал, перенапрягся, если глаз с арены не спускал, да и не ел ничего. Если так, то все обойдется.
