На этот раз Ростовский хотел получить много или продолжить наступление. Гвардейские части из аристократических родов должны прибыть со дня на день. Ещё люди из имперских отрядов, многие из которых в долгу перед князем лично. Именно эти силы Ростовский планировал использовать в генеральном сражении, чтобы окончательно сломить сопротивление турок. Теперь они помогут продвинуться дальше.
А сейчас враги сами везут белый флаг. Это можно использовать, чтобы диктовать свои условия. Турки — мастера торговаться, но сейчас они в невыгодном положении, и им придётся соглашаться на требования русских.
Настроение Ростовского явно улучшилось. Он отпустил майора и снова повернулся к Сосулькину, который всё ещё стоял, ожидая возможности продолжить доклад.
— Эдуард Антонович, — князь обратился к подполковнику по имени-отчеству, — что там за плохая новость? Неужели что-то может испортить такой чудесный день?
— Магинский… — Сосулькин опустил взгляд не в силах смотреть в глаза генералу.
— Только не говори, что он умереть успел, — засмеялся Ростовский, явно пребывавший в прекрасном расположении духа.
— Нет, что вы, — подполковник попытался улыбнуться, но вышло криво. — У вас хорошее чувство юмора, Ваша Светлость. Павел Александрович, — он сделал глубокий вдох, — убил ту группу офицеров, которую ему выделили для задания.
— Что? — лицо Ростовского мгновенно изменилось, веселье сменилось гневом. — Как он посмел? Совсем охренел⁈ Да я его к стенке поставлю и в решето превращу! У нас война, а он тут офицеров убивает, — генерал замер, словно осенённый внезапной мыслью: — Постой! Там же маги были, и неслабые…
— Да, — кивнул Сосулькин, наблюдая, как лицо князя меняет выражение от гнева к изумлению. — Магинский их всех уничтожил. В одиночку, предположительно льдом и ядом. А майору Цвелодубову, — подполковник сглотнул, — сломал руки, избил, словно куклу, и свернул шею. Голыми руками.
В кабинете повисла тяжёлая тишина. Ростовский медленно опустился в кресло, его лицо застыло в маске шока и неверия.
— Все тридцать? — тихо спросил он. — Один?
— Все тридцать, — подтвердил Сосулькин. — Я видел своими глазами конец боя. Это было… впечатляюще.
Генерал молчал, обдумывая информацию. Его пальцы нервно постукивали по столешнице, глаза смотрели в одну точку, не фокусируясь.
— И почему он это сделал? — наконец спросил князь. — Какой мотив?
— Я не знаю точно, — ответил Сосулькин. — Когда прибыл на место, Магинский уже расправился почти со всеми. По слухам, офицеры окружили какую-то девушку. Возможно, местную, может, из турецкого лагеря. Судя показаниям и её состоянию, над ней издевались.
— Девушка? — брови Ростовского поползли вверх. — Магинский перебил тридцать офицеров из-за какой-то девки?
— Не могу утверждать наверняка, — Сосулькин потёр переносицу. — Она исчезла. В один момент была там, а в следующий — пропала, словно испарилась. И тогда Магинский начал убивать.
Генерал задумчиво постучал пальцами по подбородку.
— Что за чертовщина?.. — пробормотал он. — А как объясняет свои действия сам Магинский?
— Я ещё не допрашивал его, — признался Сосулькин. — Сразу после инцидента приказал запереть в карцере и пришёл доложить вам.
Ростовский кивнул, погружённый в свои мысли. Его лицо приобрело задумчивое выражение, словно он пытался сложить пазл, в котором не хватало половины деталей.
— Значит, Цвелодубов солгал, что видел его смерть, — медленно проговорил князь. — А потом Магинский вернулся и уничтожил майора вместе с другими офицерами… Интересно.
— Ваша Светлость, — осторожно начал Сосулькин, — что вы планируете с ним делать? Это ведь прямое нарушение всех законов военного времени. Убийство офицеров собственной армии…
Генерал поднял руку, останавливая подполковника.
— Я знаю законы не хуже тебя, Эдуард Антонович, — резко сказал он. — Но что-то тут не сходится. Магинский — умный мальчик. Зачем ему убивать тридцать офицеров без причины? Особенно после того, как он проявил себя героем в бою?
Ростовский встал и начал мерить шагами кабинет, заложив руки за спину.
— Нужно разобраться во всём. Допросить его, выяснить мотивы, — генерал говорил, словно размышляя вслух. — А пока держи всё в тайне, никаких официальных рапортов.
— Будет исполнено, — кивнул Сосулькин, хотя внутренне был обеспокоен таким решением. — Но, Ваша Светлость, среди солдат уже ходят слухи. Многие видели, как Магинский убивал офицеров.
— Тогда контролируй эти слухи, — отрезал Ростовский. — Пусти информацию, что офицеры оказались предателями и действовали по приказу турок. Не знаю, придумай что-нибудь! Я не могу позволить, чтобы армия узнала, что один из моих капитанов пошёл против своих без весомой причины.
Сосулькин понимающе кивнул. Действительно, подобная информация могла подорвать боевой дух войск и вызвать панику. А ещё это бросало тень на самого князя: зачем он держит в своём окружении человека, способного на такое?
— Я понял, Ваша Светлость, — сказал подполковник. — Разрешите идти?
— Иди, — махнул рукой Ростовский. — И пришли ко мне этого турецкого дипломата, как только прибудет. Посмотрим, что за мир они предлагают.
