Закрыл глаза. Наконец-то можно несколько часов поспать. Усталость навалилась разом, придавив тело к походной кровати. Я провалился в дрёму. Паучков решил не выставлять, меня и так хорошо охраняют, а монстрам нужен отдых после нашей диверсии. Они до сих пор что-то делают с Па. Сознание скользило по краю сна, не погружаясь полностью. Обрывки мыслей, образов, воспоминаний. Константинополь… Никогда там не был ни в этой жизни, ни в прошлой. Интересно, каким он окажется? Наверняка другим — непохожим на наши города. Архитектура, люди, обычаи — всё иное.
А Лахтина… Что мне с ней делать? Эта королева скорпикозов может стать как ценным союзником, так и опасным врагом, если я откажусь. И что тогда? Убить её?.. Теперь ещё эта её идея о замужестве… Сложно.
И кристалл… Он где-то там, в Турции. Я чувствую его, словно далёкий зов. Если найду камешек, мои возможности многократно возрастут.
Мысли путались, становились всё медленнее и тяжелее. Сон окутывал сознание мягким одеялом…
И вдруг меня толкнули. Твою ж… Даже тут никакого покоя. По-любому Сосулькин припёрся. Не стал открывать глаза и повернулся на другой бок. Тогда двинули сильнее. А вот это уже наглость.
— Ещё раз, и я оторву руку! — произнёс сквозь сон.
— Уверен? — спросил голос.
— Ваша Светлость! — повернулся и улыбнулся я.
Увидел князя, стоявшего у моей кровати. Ростовский вошёл без стука, как и подобает человеку его положения. В тусклом свете лампы фигура генерала казалась массивнее, чем обычно. Или это усталость от прошедшей битвы так согнула его плечи?
Он выглядел измотанным. Глубокие тени залегли под глазами, а на лбу прорезались новые морщины, которых я раньше не замечал.
— Твоя наглость шла вкупе с аристократической кровью? — поднял бровь генерал, окидывая взглядом моё временное жилище.
Не стал отвечать на явную провокацию. Просто сел на край походной кровати и выпрямил спину. Князь тем временем расположился за небольшим столом, не дожидаясь приглашения. Впрочем, при его статусе это было бы даже оскорбительно — ждать разрешения от капитана.
Усталый взгляд впился в меня. В этих глазах отражалось что-то… странное? Разочарование? Нет, скорее, расчёт. Генерал смотрел не просто на меня, а сквозь, словно прикидывая, как лучше использовать очередную фигуру на своей шахматной доске.
— Слушаю вас, — кивнул я, сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Магинский… — взял бутылку с коньяком генерал.
Неторопливыми движениями он налил янтарную жидкость в стакан и медленно крутанул его, наблюдая, как напиток оставляет маслянистые дорожки на стенках.
— Мир должен быть подписан. Не вздумай чудить! Я на тебя поставил много. Мы… Амбивера надеется на тебя, — продолжил он.
Последняя фраза заставила меня внутренне напрячься. Упоминание ордена в таком контексте… Это уже не просто задание от генерала, а нечто большее.
— Я и не думал, — ответил спокойно, не выдавая своих мыслей.
— Не думал он! — хмыкнул Ростовский, и на его лице мелькнула кривая усмешка. — Да чёрт ногу сломит, что там в твоей голове происходит! Турки очень… строптивые, обидчивые. Это другая культура. Они гордые, упрямые, очень вспыльчивые.
Ростовский говорил медленно. Его пальцы постукивали по столу в каком-то неровном ритме. Глаза изучали мою реакцию, ловя малейшее изменение в выражении лица.
— Понял, — кивнул я, демонстрируя внимание.
— Ничего ты не понял, Магинский! — выпил залпом коньяк генерал. Стакан с глухим стуком вернулся на стол. — Этот мир нужен, важен, и ничто и никто его не должны нарушить. А поверь, такие будут и с их, и с нашей стороны.
В его словах сквозило нечто большее, чем просто наставление дипломату. Кажется, Ростовский боится. Не меня, конечно, кого-то другого. Кого-то, кто стоит выше него на иерархической лестнице.
— Ожидаемо, — произнес я, наблюдая за реакцией.
— Что ты думаешь? — вдруг поинтересовался князь, подавшись вперёд.
Неожиданный поворот. Генерал редко спрашивает мнение подчинённых, особенно в таких вопросах. Что это — проверка или искренний интерес?
— Разрешите говорить свободно? — уточнил я, и Ростовский кивнул, нетерпеливо махнув рукой. — Вас остановили, — констатировал факт. — Победа могла быть оглушительнее и больше. Причины? Не берусь гадать, — соврал, прекрасно понимая расклад. — Этот «мир»… странный. Турки сразу побежали его заключать. Почему? Возможно, у них появилась какая-то информация.
Князь наклонился, его взгляд стал острым, как лезвие.
— И какая же? — замер он, словно охотник, почуявший добычу.
— Я не смею… — сыграл в притворство, опустив глаза.
— Говори! — процедил генерал, и его пальцы скрипнули по столешнице.
— Могу лишь предположить… — пожал плечами, изображая неуверенность. — Козырь, который вы вынули, он кому-то очень не понравился. Вы ожидали больше территорий для страны, а вас останавливают. Придётся убрать козырь, и вы его засветили. Это с одной стороны. А с другой…
