Лейтенант сделал шаг вперёд. Его губы дрожали, в глазах стояли слёзы.
— Господин капитан… Павел Александрович… — Берёзкин явно не мог найти подходящих слов. — Я… Мы… Как вы…
— Не стоит, — отмахнулся я, чувствуя себя неловко от этой благодарности.
Но сдержать эмоции солдат было уже невозможно. Некоторые из них просто рухнули на колени. Другие тихо плакали, не стесняясь слёз. Третьи пытались улыбаться, но выходило плохо. Их лица словно разучились выражать радость за недели или месяцы плена.
Старший сержант, стоявший рядом с Берёзкиным, вдруг козырнул мне. За ним — остальные, кто мог стоять прямо. Даже раненые пытались выпрямиться, чтобы отдать дань уважения.
Я почувствовал странный комок в горле. Пришлось сглотнуть, чтобы продолжить говорить нормальным голосом.
— Турки доставят вас к русским позициям сегодня же, — повторил. — Лейтенант, проследите, чтобы все ваши люди добрались в целости.
— Слушаюсь! — Берёзкин снова козырнул мне со слезами на глазах.
Один из освобождённых — совсем молодой парень с запавшими глазами — неуверенно шагнул вперёд:
— Господин капитан… Как нам отблагодарить вас?
Я взглянул на этого измождённого юношу, на его товарищей. Все они смотрели на меня, как на спасителя, с таким обожанием, что стало почти неловко. Отчего-то вспомнилась моя прошлая жизнь, когда меня, двойника короля, провожали такими же взглядами. Но тогда это было притворство. Сейчас — чистая, неподдельная благодарность.
— Если желаете, можете найти моё имение в Енисейске, — сказал я, взвесив варианты. — Спросите Витаса Лейпниша, он старший по охране. Скажите, что от меня, и вас примут на службу. Лишние проверенные люди нам не помешают.
— Все тридцать семь человек готовы служить вам, Павел Александрович! — воскликнул Берёзкин с таким искренним чувством, что я невольно улыбнулся.
— Вот и отлично, — кивнул я и повернулся к Зафиру. — Скажи торговцу, чтобы выполнил второе условие. И пусть накормит ребят перед дорогой, хочу видеть их сытыми.
К этому времени вокруг нас уже собралась небольшая толпа. Местные жители с удивлением наблюдали необычную сцену. Турецкий торговец услужливо кланялся русскому офицеру, а бывшие рабы выстроились перед ним, как перед командиром на параде.
Зафир, передавая мои слова, добавил что-то от себя. Торговец, бледный от страха или злости, только кивал. На лицах зевак читалось неподдельное изумление. До меня долетали их перешёптывания, которые Зафир счёл нужным перевести:
— Они говорят, что русский выкупил русских. Дорого, очень дорого. И не увозит их с собой, а отправляет домой. Никто такого раньше не видел.
Торговец выполнил все требования. Солдат быстро погрузили в повозки, выделили им еду и воду. Я передал лейтенанту две лечилки для раненых и попрощался со своими соотечественниками.
Когда конвой с освобождёнными пленными скрылся за углом, мы с охранниками продолжили обход рынка. Настроение заметно улучшилось. Пусть сотни тысяч, а может, и больше в виде зелий — не самое дешёвое вложение… Но преданность этих людей окупится сторицей.
Мы шли дальше. Клетки с монстрами и рабами постепенно сменились на более дорогие и экзотические «товары». Здесь было меньше покупателей, зато те, что приходили, одеты богаче и держатся высокомернее.
В какой-то момент я ощутил странное притяжение. Словно невидимая нить потянула меня в сторону одной из клеток, стоявших чуть в отдалении от остальных. Внутри источника разлилось тепло, а по телу пробежала приятная волна эйфории. Невольно изменил направление, двигаясь к источнику этого ощущения.
В клетке находилась женщина. На вид ей около сорока, с длинными чёрными волосами, местами спутанными и грязными. Одежда была порвана, особенно в районе груди. Через дыру виднелась обнажённая плоть с явными следами шрамов. При нашем приближении она подняла голову, и я поразился достоинству, с которым эта пленница держалась.
Несмотря на своё положение, она не выглядела сломленной. В её глазах не было ни страха, ни мольбы — только холодная оценка. Рабыня открыла рот, словно хотела что-то сказать, но вместо слов вырвалось лишь невнятное мычание.
— Что с ней? — спросил я у Зафира, чувствуя, как по телу разливается всё более сильная эйфория от нахождения рядом с этой женщиной.
Зафир обменялся несколькими фразами с охранником, стоявшим возле клетки.
— Ей вырвали язык, — перевёл турок. — Она из далёких краёв на востоке, сильный и опасный маг. На ней рабский ошейник.
Я улыбнулся не в силах сдержать восторг. Что за подарок с небес мне на голову упал? Кто бы мог подумать, что встречу здесь такую… особенную персону?
Женщина стояла с гордо поднятой головой, не отводя взгляд. Некоторые пленники пытаются вызвать жалость, другие — ненависть, эта же просто… существовала. Словно клетка вокруг неё была не более чем декорацией, неспособной сломить её дух.
Как я могу упустить такую возможность? Привезти своим жёнам подарок? Или лучше преподнести Лахтине?
— Сколько? — попросил я Зафира узнать стоимость.
Турок поговорил с охранником клетки.
— Пятьдесят миллионов, — перевёл он, и в его голосе прозвучало недоумение.
