— Расскажи мне о себе. Откуда ты? Почему именно тебя послали к султану, такого молодого? И главное — зачем тебе эта старая женщина?
Я проигнорировал вопросы. Повернулся к Зафиру:
— Слушай, а где тут туалет?
Турок вздрогнул, показал рукой на небольшую дверь в углу таверны. Я кивнул и поднялся.
Зейнаб нахмурилась. Явно не ожидала, что её снова проигнорируют, но промолчала.
Я прошёл в указанную дверь. Оказался в небольшом помещении с дыркой в полу, воняло соответствующе. Быстро проверил: никого нет, наблюдения тоже. Достал из пространственного кольца несколько сумок. Пятьдесят миллионов… Когда я только появился в роду Магинских, это была фантастическая сумма, невообразимые деньги. Род не видел столько десятилетиями. А теперь? Теперь я трачу их на покупку одной женщины. Правда, непростой женщины. Очень непростой.
Вернулся к столику, небрежно бросил сумки к ногам охранников Зейнаб. Они глухо стукнулись о каменный пол. Один из стражей дёрнулся, но сдержался.
— Тут пятьдесят миллионов наших денег, — сказал я.
— Богатый, — Зейнаб улыбнулась. Её глаза заблестели то ли от жадности, то ли от восхищения. — Муж, что думает о жёнах даже на территории врагов, покупает им дорогие подарки, пусть и весьма… необычные. Интересный дипломат. Необычный.
Она провела пальцем по краю столика. Движение вышло соблазнительным, наверняка специально так делает.
— Скажи, русский… Твои жёны красивы? Они удовлетворяют тебя? Или потому ты и ищешь… разнообразия?
Я продолжал игнорировать её намёки. Повернулся к охранникам:
— Вы пересчитывать будете?
Один из них посмотрел на Зейнаб, та кивнула. Мужчина присел на корточки и открыл первую сумку, его глаза расширились при виде пачек денег.
— Почему ты делаешь вид, что меня нет? — Зейнаб надула губки.
Жест получился по-детски обиженным, но в то же время… очаровательным. Она умела пользоваться своей красотой, каждое движение было рассчитано на эффект.
— Меня попросили не разговаривать и не смотреть на женщин, — пожал плечами.
Конечно, я врал. Плевать мне на просьбы турок. Просто забавно наблюдать, как меняется эта красотка. Привыкла, что мужчины пляшут вокруг неё, а тут — наоборот.
С каждой минутой Зейнаб всё больше злилась и всё больше старалась привлечь моё внимание. Классическая женская психология: чем меньше внимания, тем сильнее интерес.
— Я верю тебе, русский, — фыркнула она. — Там вся сумма, — остановила своих людей от пересчёта денег.
В голосе появились капризные нотки:
— Ты дипломат. Если обманешь — не смоешь позор, тем более в нашей столице, куда ты отправляешься. Твоя репутация будет уничтожена.
Она помолчала, постучала ноготком по столу. Потом добавила:
— Но я хочу ещё кое-что. Те зелья, за которые ты выкупил пленников. Слышала, они очень ценные. Хочу посмотреть.
Ага, значит, жадность всё-таки присутствует. Или любопытство? Скорее всего, и то, и другое.
— Хм… — я сделал вид, что задумался. — Десять штук, и ты мне покажешь своё прекрасное личико.
Реакция последовала мгновенно: охрана схватилась за оружие, металл зазвенел, кинжалы наполовину вышли из ножен. Мои турки тоже напряглись. Зафир побледнел, а второй охранник сжал кулаки.
Но Зейнаб… Её глаза вспыхнули. Настоящий огонь загорелся в тёмных зрачках. Интерес, вызов, азарт — всё смешалось. Она подняла руку, останавливая своих людей.
— А ты очень дерзкий, русский, — произнесла медленно. — Очень дерзкий. За такую просьбу мог бы лишиться важной части тела. Той, которой мужчины особенно дорожат.
— Не уверен, — поднял бровь. — Так что? Согласна?
Молчание повисло над столом. Зейнаб смотрела на меня, прищурившись. Потом её губы растянулись в улыбке. Хищной, опасной улыбке.
— Хорошо, дипломат. Посмотри хоть раз в своей жизни на настоящую красавицу. Уверена, таких в твоей холодной стране нет.
Я полез во внутренний карман пиджака, незаметно переместил туда зелья из пространственного кольца. Достал десять флаконов, аккуратно расставил их на столе. Стекло блеснуло в полумраке таверны. Жидкости внутри переливались разными цветами. Зейнаб жадно уставилась на бутылочки, протянула руку, но я прикрыл их ладонью.
— Сначала ты, — напомнил.
Девушка вздохнула — театрально, громко. Потом выпрямилась, расправила плечи и торжественно произнесла:
— Смотри же, русский! Смотри и запоминай. Такой красоты ты больше не увидишь.
Её рука медленно поднялась к вуали, тонкие пальцы подцепили край ткани. Время словно замедлилось. Охрана замерла, мои турки задержали дыхание.
В этот момент я резко встал, развернулся на каблуках и пошёл прочь от стола.
За спиной повисла мёртвая тишина — абсолютная, оглушающая тишина, будто кто-то выключил звук во вселенной. Потом раздался сдавленный возглас, за ним — ещё один. Охрана Зейнаб зашевелилась. Кто-то выругался, насколько я понял.
Я шёл к клетке с матерью перевёртышей, а на лице играла довольная улыбка. Достали они со своей заносчивостью! Мне и наших аристократов хватает, там каждый второй считает себя центром мироздания.
