Показалось, что я управился за несколько минут. Турок сидел напротив, терпеливо ждал, пока я доем. Какой-то он задумчивый стал: глаза бегают, на лице то и дело мелькает тень беспокойства.
— Магинский, — начал Зафир. — Ты управляешь монстрами? Те твари на палубе, они тебя слушались и, кажется, даже говорили.
— Всё может быть… — пожал плечами. — Кто разберёт этих русских варваров?
— Я серьёзно, — посмотрел на меня турок. — Клянусь честью и кровью, что никому не расскажу, даже Амбивере. Ты спас мне жизнь, я твой должник.
Вот как? Зафир готов пойти против ордена, чтобы узнать мои секреты?
— Слушай, — выдохнул я. — Не помню, чтобы мы стали друзьями…
— Но ты меня вытащил, выходил, — напрягся мужик. — И моя честь не позволяет оставить всё как есть.
— Забудь, — махнул рукой. — Я просто сделал то, что должен был.
— Не хочешь говорить? Ну, как скажешь, — почти обиделся турок. — Бей места себе не находит, ему стыдно смотреть тебе в глаза. Ты дважды спас жизнь Мустафе.
— Какие вы замороченные люди, — зевнул я. — Давай завтра?
Под его бубнёж завалился на кровать и вырубился.
Усталость взяла своё. Тело словно налилось свинцом, голова отказывалась думать. Перед глазами всё ещё стояли образы дня: пираты, морские волны, лицо Зейнаб, искажённое яростью, заларак, пронзающий глаз мага. Сон навалился тяжёлой плитой.
Мне снилось, что я снова тону. Вода заполняла лёгкие, холод сковывал мышцы. Я пытался вырваться, но что-то тянуло вниз — в темноту, к самому дну. И голоса… Голоса звали, шептали, смеялись.
«Ты наш…» — шелестело в ушах.
«Теперь навсегда…» — вторил другой голос.
Я дёргался, вырывался, но холодные руки сжимались всё сильнее. И вдруг увидел их — пирата и руха. Оба смотрели на меня мёртвыми глазами, оба улыбались.
«Ты забрал нас, — говорил рух. — Теперь мы заберём тебя».
«Справедливо, — кивал маг. — Более чем справедливо».
Проснулся в холодном поту. Сердце колотилось, как бешеное. Судя по положению звёзд в иллюминаторе, проспал я всего пару часов. Потёр лицо ладонями, смахивая остатки кошмара. Что за ерунда мне приснилась?
Потянулся к залараку. Холодный, спокойный, не пульсирует. Но внутри, в глубине, я ощущал их присутствие. Они ждут своего часа. Сжал артефакт сильнее, подумав: «Губу закатайте, господа! Я демона в прошлой жизни уложил, что мне какие-то запертые в спице души?»
Ещё пара часов тревожного сна, и снова проснулся. В каюте стало прохладнее. Ветер с моря усилился, заставляя судно сильнее качаться на волнах. Где-то скрипнула доска. Я упал на подушку и снова провалился в сон.
Пришёл в себя от того, что на меня смотрят. Открыл глаза и увидел прямо перед собой лицо Зафира. Его борода, серьёзные глаза и запах аниса, исходящий изо рта, — не самое приятное пробуждение.
Отпрянул и потянулся, затем встал. У меня в каюте собралась делегация из Мустафы и Зафира. Вообще, что-то нужно делать, иначе проходной двор какой-то. Заходят все кому не лень, а как же личное пространство? У меня на этом пунктик ещё с прошлой жизни.
— Магинский, — поклонился бей.
Выглядел он… обновлённым. Лицо уже не такое бледное, в глазах появился блеск, и даже движения стали увереннее. Эталонка четвёртого ранга творит чудеса, ничего не скажешь.
— Мужики, — кивнул я. — Как у нас дела?
Поправил рубашку, причесался пятернёй.
— Константинополь… — с благоговением протянул Мустафа. — Мы подплываем.
— Что? — поднял бровь.
Это стало неожиданностью. По моим подсчётам, плыть нам ещё день или два, не меньше.
— Корабль намного быстрее «Жемчужины», — объяснил Зафир. — Но есть проблема: у нас нет флага. Послали сообщение в столицу, что это мы и наше судно затонуло, что ты на борту, как и дочь Нишанджи.
— Отлично, — обрадовался я.
Наконец-то путешествие подходит к своей цели. Сколько можно мотаться туда-сюда, спасаться от убийц, топить корабли и отбиваться от надоедливых турчанок?
— Держись около меня, — тут же привлёк внимание бей. — Следуй за мной, ни с кем не разговаривай, не смотри. Просто делай, что я говорю. Это столица, и, поверь, тут крайне не рады невыгодному миру и условиям переговоров.
— Так вопросы-то не ко мне, — пожал плечами. — Это ваш султан его предложил. Я тут только поэтому.
— Не всё так просто, русский, — замотал головой Мустафа.
— А по-моему,как раз наоборот, — улыбнулся я.
— Слушайся меня, и всё будет хорошо, — ещё раз повторил бей.
Мустафа тяжело вздохнул. Видно, что он действительно беспокоится за мою безопасность и за свою тоже. Интересно, что будет, если дипломата убьют под его надзором?
Я посмотрел в зеркало рядом. Видок у меня… Ну, скажем так, не очень респектабельный для столицы Османской империи. Заметил в каюте кадку с водой.
— Мужики, давайте-ка на выход, — махнул рукой.
Кое-как помылся. Хотя тут будет правильнее использовать слово «обтёрся». Мыла не было, только вода. Но от въевшейся соли и пота я избавился. Ощущение свежести, пусть и относительной, заставило почувствовать себя человеком.
