У меня теперь есть личный номер. Шикарный, нужно сказать, — огромное помещение с пятью комнатами. О, замок закрыли, и Мустафа остался снаружи.
Я осмотрелся внимательнее. Огромная гостиная с мягкими диванами, обитыми шёлком, изысканные ковры, дорогие картины на стенах — восточная роскошь в полном объёме.
Дальше — главная спальня с большой кроватью под балдахином, кабинет с письменным столом из красного дерева. Ещё одна спальня поменьше и комната с мраморной ванной.
— Эта моя, — кивнул своим мыслям.
На столе — тринадцать подносов с едой. Чего тут только не было! Блюда из баранины, курицы, рыбы. Плов с разными приправами, что-то завёрнутое в листья, кебабы всех видов и размеров. Фрукты, сладости, пахлава, рахат-лукум.
Ну, раз у нас такой пир, то… Пора поделиться этой радостью с другими. Достал из кольца Лахтину, Изольду, Фирату и Тарима. Они появились почти одновременно, озираясь по сторонам с недоумением.
Лахтина в своём облегающем платье, делавшем её маленькую грудь более заметной. Изольда — величественная и холодная, как всегда. Фирата в том платье, которое я ей дал. И брат девушки Тарим в моём костюме.
— Комнаты есть на всех, — произнёс я. — Можете разбирать свои хоромы, сегодня спите, как люди. Еда тоже для вас.
Фирата первая подбежала к столу, её глаза загорелись при виде блюд. Она с жадностью схватила какой-то фрукт и впилась в него зубами. Сок потёк по подбородку, но девушке было всё равно.
Лахтина подошла к одной из дверей и осторожно заглянула внутрь. Её лицо осветилось, когда она увидела роскошную спальню.
— Это мне, — заявила она и тут же юркнула внутрь, словно боясь, что кто-то отберёт комнату.
Изольда с презрением наблюдала за суетой остальных, но я видел, как её взгляд то и дело возвращался к столу с едой. Она тоже была голодна, просто лучше скрывала это.
Тарим стоял у стены, не решаясь двинуться с места без приказа. Всё-таки бывший король степных ползунов в человеческом облике выглядел совершенно потерянным.
Мать тоже откушала какой-то фрукт. Фирата и Изольда побежали выбирать оставшиеся комнаты, пока парень стоял и тупил. Как обычно… Я улыбнулся.
Как только делёжка жилплощади была завершена, Тариму досталась самая маленькая комната, а свою я уже выбрал.
Потом все дружно набросились на еду. Изольда, наконец сдавшись, изящно подошла к столу и начала накладывать себе разные блюда на тарелку, стараясь делать это как можно аристократичнее. Фирата уже давно ела, не обращая внимания на манеры, прямо руками запихивая в рот всё, что попадалось под руку. Лахтина вернулась из своей комнаты и тоже начала есть, время от времени бросая на меня взгляды из-под ресниц.
— Ванная комната у нас одна, — привлёк внимание всех. — Так что в порядке живой очереди.
— Я первая! — тут же успела Изольда. За ней Лахтина, Фирата, и мужская часть — снова последняя.
Мать перевёртышей победоносно улыбнулась, словно выиграла важную битву. Лахтина недовольно фыркнула, но спорить не стала. Фирата, кажется, вообще не поняла, что происходит, но всё равно поучаствовала.
Я достал Ама из пространственного кольца. Огромный водяной медведь материализовался посреди гостиной, едва не перевернув стол с едой. Сколько же радости было в его человеческих глазах.
— Па-па! — воскликнул он, подбегая ко мне и обнимая своими огромными лапами.
— Важно! — мой взгляд стал серьёзным. — Ведёте себя тихо, иначе всех уберу. А ты, дружище, получаешь почётное право пойти первым в ванную, — обратился к водяному медведю.
— Но! — тут же воскликнула Изольда. — Нам что, мыться после монстра?
Хмыкнул. Кто бы говорил… Мать перевёртышей, бывшая королева самых опасных тварей, возмущается, что ей придётся принять ванну после медведя.
Кивнул и направился к себе в комнату. Закрыл дверь и упал на кровать.
— Как же мне выиграть в дуэли на смерть, не убивая при этом? — спросил сам себя.
Это был хороший вопрос. С одной стороны, я мог просто лишить жизни Нишанджи — силы и навыков у меня для этого достаточно. Но тогда стану убийцей турецкого сановника, и войны не избежать. С другой стороны, если я проиграю, то умру сам, и тоже будет война.
Замкнутый круг.
Зейнаб и её отец Хайруллах
Роскошные покои Нишанджи занимали целое крыло дворца. Комнаты, отделанные мрамором и золотом, убранные шелками и коврами ручной работы, больше напоминали музей, чем жилое пространство. Воздух здесь пропитан ароматами благовоний и специй, смешанными с тонким запахом розовой воды.
Мужчина сидел в кресле и ел виноград, запивая его горячим кофе. Кресло, инкрустированное слоновой костью и перламутром, выглядело как настоящий трон.
Хайруллах сидел, наслаждаясь каждой виноградиной, словно это был последний ужин в его жизни. Нишанджи вёл себя уверенно: его спина была прямой, лицо — спокойным, только глаза выдавали напряжение.
Рядом с креслом стояла фамильная сабля в богато украшенных ножнах. Рукоять оружия, инкрустированная драгоценными камнями, поблёскивала в свете масляных ламп.
— Отец, — позвала девушка, входя в комнату и низко склоняясь в почтительном поклоне. — Зачем?
