Одним взмахом я нанёс Нишанджи лёгкую рану на предплечье, отвлекая его внимание. Глаза мужика горели яростью и непониманием. Он не мог взять в толк, почему на меня не действует его смертоносная смесь.
Отец Зейнаб каждый раз скалился и скрипел зубами, когда мой меч достигал его тела и оставлял маленькую рану. Мне же приходилось контролировать их глубину и то место, куда я бью.
Бой становился всё более ожесточённым. Наши клинки сверкали на солнце, высекая искры при каждом соприкосновении. Кровь Нишанджи капала на идеально подметённую дорожку. Взмах, и я ранил отца Зейнаб в живот. Постарался не задеть органы, но выпустить побольше крови.
Когда он скривился от боли, я мог его добить. Но мясные хомячки уже проникли под кожу турка и передали мой подарок. Он даже не заметил монстров. Главное — не дать им там начать кушать. Твою ж… Твари застряли. Придётся корректировать действия на ходу.
Мы продолжили обмен ударами. Я нанёс Хайруллаху ещё несколько неглубоких ран. Мужик истекал кровью, и приходилось быть осторожным, чтобы он не умер раньше времени. Наконец-то мои мелкие гады покинули его тело, выполнив свою миссию. Процесс начался.
Движения турка стали медленнее и слабее. Реакции затормозились, удары потеряли точность. Похоже, моя ночная работа не прошла даром. Одним резким рывком я выбил его меч из рук. Сабля описала дугу в воздухе и воткнулась в землю в нескольких метрах от нас.
Сколько же ненависти было в глазах турка! Он выпрямился и с гордо поднятой головой ожидал моего последнего удара. Достойная смерть, как подобает воину. Я поднял меч, прицеливаясь.
Но мне не пришлось наносить финальный удар. Нишанджи вдруг побледнел, его глаза закатились, и он рухнул на землю, словно подкошенный. Совершенно неаристократично, совсем неэпично. Просто упал, как мешок с картошкой.
Три «свидетеля» тут же бросились к нему. Дед склонился над отцом Зейнаб, приложил ухо к его груди, затем поднял веко и осмотрел глаз. Лицо старика исказилось от ужаса.
— Он мёртв! — покачал головой, отстраняясь от тела.
— Русский дипломат убил уважаемого Нишанджи! — заявил один из вельмож, указывая на меня пальцем. — Какой мир? Варвар напал на нашего гражданина!
— Выслать его немедленно! — подключился дед, поднимаясь на ноги. — Сегодня же мы выступим с войной на ваше бесчестное государство!
Шехзаде улыбались, не скрывая удовлетворения. Всё шло по их плану: Нишанджи мёртв, русский обвинён в его убийстве, повод для войны создан. Чистая работа.
— Я выиграл? — уточнил с притворным недоумением.
Тургут пытался докричаться до турок, которые поливали помоями меня и мою страну. Его голос тонул в общем возмущённом гуле высокопоставленных вельмож.
— Да, русский, ты выиграл эту битву, но проиграл другую! — ответил Мехмет Турани с плохо скрываемым торжеством.
Его глаза блестели, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку. Молодой принц очевидно считал себя невероятно хитрым и проницательным. Жаль разочаровывать, но он ошибся в противнике.
Мальчик решил, что может со мной играть? Ошибся. Очень! Меня уже крайне утомляет этот дипломатический поход. Если бы не «прихожая» серой зоны и всё остальное, что я получил, уже бы негодовал.
Шехзаде опустошил кубок одним глотком и бросил в сторону, продолжая смотреть на меня.
— Думаете, Ваше Величество? — улыбнулся я, вложив в эту эмоцию всю ироничность, на которую был способен.
И тут наступил финальный аккорд моей театральной заготовки. Отец Зейнаб вдруг застонал. Тихо, едва слышно, но в наступившей тишине этот звук прокатился, будто гром. Все повернулись к нему, когда он медленно открыл глаза.
Нужно было видеть их рожи! Словно небо упало на землю, а солнце погасло средь бела дня — такие выражения и реакции застыли на лицах турецких сановников. Столько разных эмоций, которые сменяли друг друга с калейдоскопической скоростью: непонимание, шок, разочарование, страх, злость. И главная — полная растерянность.
Всю ночь я мучился со своим ядом. Пробовал на мясных хомячках, даже на степных ползунах и песчаных змеях. Добивался эффекта временной остановки сердца, что выглядело бы как смерть для непосвящённых. Пришлось убить несколько десятков монстров, прежде чем нашёл правильную формулу.
После долгих экспериментов у меня получилось. Я определил минимальную концентрацию, которая останавливала сердце ровно на две минуты — достаточно, чтобы объявить смерть, но слишком мало для начала необратимых процессов в организме.
Однако возникла другая проблема: если яд всасывался слишком быстро, сердце не запускалось снова. Опять много часов попыток, и на помощь пришла магия льда. Благодаря ей я смог замедлить действие яда, сделать эффект постепенным и контролируемым.
Почему не использовал свой план сразу? Потому что почувствовал: Хайруллах — не самый слабый маг. Скорее всего, у него седьмой или даже восьмой ранг. Мой яд мог не подействовать на него в полную силу. Нужно было сначала ослабить турка кровопотерей и только потом применить основной план.
Ну, и требовалось представление. Кто бы поверил, что русский варвар так легко одолеет их славного воина?
