— Твари! Что-то задумали ещё? — тут же дёрнулся Медведь. — Прикажи всех сжечь!
— Стоять! — поднял руку. — Отставить! Отведите меня к воротам. Сами никто не выходите, ничего не делайте.
— Но, господин… — тут же повернулся Витас. — Это может быть опасно…
— Ведите, — приказал я тоном, не терпящим возражений.
Меня подхватили под руки. Пальцы сомкнулись вокруг предплечья — судя по силе хватки, это был Медведь. С другой стороны поддерживал Витас.
Странное ощущение — зависеть от чужих глаз и рук. Когда кровавое копьё кровяша пронзило мне лицо, я сначала не понял, что происходит. Думал, просто кровь заливает глаза — обычное дело в бою, пройдёт. Но боль была другой — глубокой, обжигающей, словно кто-то вылил расплавленный металл в глазницы. Я попытался смыть кровь, проморгаться, но темнота только сгущалась. Именно тогда пришло осознание: это не временно.
А теперь Ольга подтвердила худшие опасения: я буду слепым до конца жизни. По крайней мере, пока не найду решение. Вот только я его точно найду. У меня большой спрос к этому ордену дерьма, к монголам и всем остальным. Им придётся хорошо со мной рассчитаться за всё.
Заметил одну странность: когда использую зрение паучка, не имея своего, почему-то он очень быстро устаёт. Поэтому пока отключился от него.
Спускались по лестнице по широким ступеням. Я знал каждую. Сколько раз поднимался и спускался по ним? Теперь считал шаги, запоминал, как звучит каждая под моим весом.
Шестнадцать ступеней до площадки, поворот, ещё шестнадцать, и мы на первом этаже. Холл. Запах полироли для дерева, кожаной мебели, едва уловимый аромат цветов в вазах. В этот момент Витас словно почувствовал моё внимание к деталям. Запах усилился — прошли мимо вазы. Свежие розы с нотками земли и воды. Родной аромат, успокаивающий.
Входная дверь. Тяжёлая, из дуба, с бронзовыми петлями, которые поскрипывали при открытии. Сейчас этот звук показался мне таким отчётливым, словно кто-то провёл ногтями по стеклу.
Вышли на улицу. И тут начались крики:
— Господин!
— Хозяин!
— Магинский!
— Магинский!
— Герой!
Мои люди скандировали. Я проходил через живой коридор, ощущая их присутствие, слыша дыхание, чувствуя жар тел, собравшихся вокруг меня. Раньше не обращал внимания на такие детали, а теперь они заполняли пустоту, оставленную зрением.
— Все уже знают, что именно вы участвовали в подписании мира с турками, — объяснил Витас, склонившись к моему уху. — Что вас многократно наградили и вы получили титул графа из рук самого генерала. Это… это…
— Уже было, — хмыкнул я. — У нас теперь другие задачи и цели.
Запахи снаружи обрушились лавиной: влажная земля после дождя, дым от костров, оружейная смазка, порох, кожа, металл, конский навоз. Десятки, сотни запахов, которые раньше я бы отфильтровал, не обращая внимания, а теперь они создавали карту мира, доступную мне без глаз.
И звуки — стук молотков, звон металла, голоса, ржание лошадей, скрип телег, шелест листьев на ветру. Весь мой двор звучал, как сложнейшая симфония.
— Ворота прямо перед нами, — сказал Медведь. — Пятьдесят шагов.
Кивнул. Пятьдесят шагов. Я их считал, впитывая каждый звук, каждое изменение под моими ногами. Твёрдая земля главной дорожки, потом мелкий гравий, выложенный для дренажа, снова утрамбованная земля с камнями.
Слышал, как Витас и Медведь отдают короткие указания охране, как ворота открываются со скрипом — наверное, давно никто не смазывал петли, надо будет указать.
Оказался за воротами. Их закрыли по моему приказу. Витас и Фёдор не хотели меня отпускать, но что они могли?
А вот чего я точно не ожидал, так это запаха. Тошнотворная, невыносимая вонь разложения — трупный запах, настолько концентрированный, что к горлу подступила тошнота. Я закашлялся, прикрывая нос рукавом.
— Осторожнее, господин, — предупредил Медведь из-за ворот. — Там везде тела.
— Вижу, — ответил машинально и тут же усмехнулся своей оговорке.
Подошёл к одному из тел, снова подключился к зрению паучка. Кровяши… Точнее, то, что от них осталось, дёргалось. Конвульсивные, неритмичные движения, как у пойманной рыбы на берегу. Но глаза мёртвые, пустые, застывшие в момент смерти.
Судя по всему, сейчас я увижу чудо природы. Истинный облик мясных хомячков. Склонился и пододвинул многоглазика поближе…
Я склонился и пододвинул многоглазика поближе…
Кровь и плоть кровяша разошлись, обнажая крошечное существо размером с мой кулак. Оно выбиралось наружу, проталкиваясь сквозь рваную рану в животе мертвеца. Маленькие лапки цеплялись за края отверстия. Пушистый комочек, покрытый светло-коричневым мехом с алыми пятнами.
Тварь окончательно освободилась и теперь сидела на груди, приводя себя в порядок. Умывалась лапками, вытирая кровь с мордочки. И эта мордочка… Я даже через искажённое зрение паучка увидел её отчётливо.
Круглые чёрные бусинки-глаза блестели, как полированный обсидиан. Маленькие треугольные ушки подрагивали, ловя каждый звук вокруг. Крохотный носик чуть трепетал, принюхиваясь. Сам комочек был идеально круглым, пушистым, с коротеньким хвостиком. Мясной хомячок. Так вот они какие в своём истинном обличье!
