— Как и тебя… — хмыкнул в ответ, добавляя в тон металлические нотки. — Хочешь выжить? Беги! Я сказал бежать, считаю до десяти. Раз… Два… Три…
И они дёрнулись к своим машинам. Водители надавили на газ. Колёса прошлись по гравию, поднимая пыль. Успели. Стая чёрных автомобилей понеслась прочь, как испуганные тараканы от света.
Я повернулся к своим. Мужики выглядели напряжёнными, но довольными. В их глазах читалось удовлетворение. Кто-то не сдержался и присвистнул, другой сплюнул вслед уезжающим гостям.
— Вольно! — скомандовал я.
И словно струна лопнула: люди задвигались, заговорили, кто-то даже засмеялся от облегчения. Витас хлопал бойцов по плечам, отдавая короткие приказы возвращаться на позиции.
— Вы, как всегда, великолепны, господин, — негромко произнёс Жора, склоняясь ко мне. — Они не ожидали такого… приёма.
— Будем надеяться, что урок надолго запомнят, — ответил я, хотя внутренне понимал: это лишь отсрочка.
Мы пошли обратно на территорию: Витас, Медведь, Жора и я. К нам по пути присоединился Смирнов с дочерью. Ольга выглядела измученной — тёмные круги под глазами, бледная кожа. Она шла, слегка опираясь на отца, но выпрямилась, заметив меня.
— Получилось ли показать всю глубину гостеприимства Магинских? — спросил вслух.
— Да, господин, — Жора ответил на риторический вопрос с лёгкой улыбкой. — Более чем. Имперские псы давно так не бегали.
— Предатели! — проворчал Медведь, сплёвывая под ноги. — Сначала подсылают монголов с кровяшами, потом сами приезжают с обвинениями.
Процессия двигалась в кабинет. Я шёл впереди, чувствуя, как с каждым шагом возвращаются силы. Странно, после выброса адреналина обычно наступает упадок, но сейчас меня наполняла энергия. Может, дело в новой магии?
Жора нёс бумаги и читал их на ходу, его лоб прорезали морщины. Смирнов что-то тихо обсуждал с дочерью. Девушка кивала, но по её лицу было видно, что она едва держится на ногах. Мы двигались мимо слуг, которые жались к стенам с поклонами. А в моей голове роились мысли…
У каждой проблемы есть плюсы, если посмотреть под правильным углом. Несколько проблем объединились, и теперь не нужно ломать голову над каждой в отдельности.
Претензии монарха, мол, он не может добывать кристаллы, нападения «монголов» на моей территории и суд земельных аристократов — всё это объединилось в одну задачу. Хорошо, что там ещё остаётся?
Тётка, а точнее, мать. Странная персона, очень странная. В ней родственных чувств столько же, сколько во мне умиления перед Жмелевским. Судя по всему, Василиса смирилась с тем, что её сынишка мёртв, и переключилась на ненависть.
«Повезло же с роднёй», — подумал я, усмехаясь собственным мыслям.
Для Василисы во всём виноваты Магинские. Мужик, от которого она забеременела, мёртв, дед — тоже. Остались сестра-близнец и я. И она не видит во мне сына — только инструмент, который можно использовать. Точнее, забрать у него силу.
С трудом, но получилось вызвать бурю эмоций у хладнокровной суки, чтобы выиграть время. Вот только это было импровизацией, не стратегией. Следующее её появление будет более… агрессивным.
Остаётся Орден багряной розы, а, нет… ещё монголы. Нужно придумать решение, которое разом подкосит сразу несколько проблем.
Тем временем мы зашли в особняк, поднялись в кабинет. Хоть его уже убрали, я заметил следы недавнего боя — царапины на дверном косяке, сколы на стенах. Перевёртыши не церемонились, когда выясняли отношения. На полу всё ещё виднелись тёмные пятна крови, которые не удалось отмыть полностью.
Я сел за стол, а мои люди встали рядом. Наследие рода — массивный стол из тёмного дерева, украшенный резьбой. На нём едва заметны потемневшие пятна. Кровь? Чернила? Вино? История этого рода богата на события, и некоторые следы не вывести никакими усилиями.
— Приступим, — кивнул я, опираясь локтями о столешницу.
Внезапно все замерли. Витас даже рот приоткрыл, а Медведь отступил на шаг, будто заметил призрака.
— Вы видите? — удивился Фёдор, и глаза расширились до размера блюдец.
— Господин? — тут же осознал этот факт Витас, его обычно бесстрастное лицо исказилось от изумления.
— Невозможно! — бросилась ко мне Оля. Движение было таким резким, что Смирнов-старший вздрогнул.
Девушка положила руку на моё лицо, пальцы были прохладными, нежными. Она изучала мои глаза и чем дольше смотрела, тем сильнее бледнела.
— Как? Как? — трясла головой Смирнова. — Это невозможно! Я сама видела ваши глаза, в них не осталось ничего живого. Нервы были повреждены, сосуды сожжены… Вы полностью ослепли! Я готова поклясться…
Её руки дрожали, а на лице смешались недоверие и восторг.
— Чудо! — вскинул я брови и улыбнулся. — Радуемся и забываем. Кстати! — кивнул Смирновой. — Ты не виновата в ситуации с Лампой, твой заларак почти ничего ему не сделал. Он хотел перескочить на седьмой ранг. Рискнул, и вот результат.
— Что? — девушка пребывала в шоке. — Лампа сам?.. Но почему? Ради чего он так рисковал?
Смирнов-старший покачал головой, его лицо потемнело от гнева.
— Глупый мальчишка, — пробормотал он. — Такой талант… И так бездарно рисковать!
