У выхода стояла толпа любопытных. Я вышел на улицу, где меня тут же подхватили двое моих наблюдателей. Они выглядели растерянными — видимо, не знали, что делать в такой ситуации.
— Чего вам? — спросил, продолжая изображать возмущение.
— Как же… — смутился один из них. — Это… Это…
— Вот научишься говорить, тогда и продолжим, — отмахнулся я. — А сейчас в гостиницу меня.
Внаглую направился к их машине. Жандармы растерянно последовали за мной.
«Ну что, могу себя поздравить? — думал я, садясь в автомобиль. — Очень неплохо вышло. Ещё и Дрозда повстречал, даже с собой забрал. Хороший вечер».
Сели в машину. Ребята молчали, только переглядывались в зеркало заднего вида. Вообще забавно получается: я типа потенциально опасный элемент в столице, а у меня жандармы как таксисты. Почему бы и нет?
Водитель — тот самый мужик, который с утра следил за мной, — нервно крутил руль: то ли от усталости, то ли от непонимания ситуации. Его напарник сидел рядом и что-то записывал в блокнот, периодически косясь на меня.
— Слушайте, — обратился я к ним, — может, хотя бы музыку включите? А то как-то тоскливо ехать в тишине.
Жандармы снова переглянулись, но радио не включили. Видимо, в инструкции такой пункт не предусмотрен.
Я откинулся на спинку сиденья, любуясь ночными видами столицы. От одной головной боли почти избавился. Думал над словами Дрозда, что ученик, которого послали, — хемофаг от Елизаветы и деда, оно не человек. И это тот редкий случай, когда бы лучше было по-другому.
Ещё один крайне странный «родственничек»… Да, везёт мне. Сначала мать со злом внутри, теперь племянник-мутант. Семейные встречи будут просто очаровательными.
Ладно, это проблемы ближайшего времени. Осталось два дня до суда. Нужно подготовиться к встрече с Сюсюкиным, довести до ума стратегию защиты. А там посмотрим, что преподнесут мои оппоненты.
За окном проплывали столичные кварталы. Даже ночью город жил своей жизнью — горели фонари, ездили машины, в окнах мелькали силуэты. Где-то работали заводы, дымили трубы. Империя не спала.
Интересно, дошли ли уже слухи о разгроме участка до моих противников? Наверняка дошли. У них же везде люди сидят. Что они подумают?
Тем временем мы остановились у гостиницы. Швейцар, как обычно, распахнул двери, поклонился.
— Вы тут будете или внутрь пойдёте? — спросил у своих «водителей».
Мне ничего не ответили. Один зевнул, второй потёр глаза — долгий был день у ребят.
— Ну, ладно тогда, — открыл дверь машины. — Отдыхайте, завтра увидимся.
Вышел и направился ко входу. Прошёл мимо администратора, и мужик в безупречном фраке кивнул с профессиональной улыбкой. Поднялся в номер на втором этаже. Коридор был пуст, только слуга в конце протирал пыль с картин. Открыл дверь своего номера и завалился на кровать, не раздеваясь. Матрас мягко принял тело, пружины тихо заскрипели.
Уже собирался отключиться, как в дверь постучали. Так лень было вставать, но пришлось — кто-то очень настойчиво долбился. Может, Булкин хочет поблагодарить? Или администратор с каким-то вопросом?
Поднялся с кровати, подошёл к двери. Заглянул в глазок — знакомая физиономия. Открыл.
— Магинский! — пыхтел старлей.
Тот самый мужик, который с утра пытался меня арестовать, потом вешал артефакт слежения. Сейчас он выглядел ещё хуже — красное лицо, взъерошенные волосы, мятая форма. Видимо, подняли среди ночи и заставили разбираться с последствиями.
— Его нет, — ответил я, изображая сонную мину.
— Почему ты тут, а не в участке? — никак не унимался жандарм.
Голос срывался, руки дрожали. Мужик явно на грани нервного срыва.
— Ну, я был там, — хмыкнул в ответ. — Ваши люди довезли. А дальше почему-то мы все вырубились. Как понял, сбежали преступники. Ну, я и уехал.
— Ты хотел признаться! — взвился старлей. — Я готов принять твои показания немедленно!
Лицо у него было уже не такое счастливое, как недавно.
— Хорошо, — кивнул с понимающим видом. — Признаюсь: работаете вы хреново. Люди ваши не профессионалы. В участке чёрт-те что происходит. Бардак… И после этого вы мне говорите, что я опасный?
— Ты… Ты… — шипел мужик, не находя слов.
— Уже ночь, — зевнул для убедительности. — На мне ваша метка. Ваши люди перед гостиницей и внутри. Что вам ещё нужно?
Показал запястье с «татуировкой» слежения. Штука тускло светилась, демонстрируя своё исправное состояние.
— Точно! — осенило меня. — Вы поймали тех, кто сбежал?
— Нет! — огрызнулся жандарм.
— Ну, тогда не смею задерживать, — развёл руками. — У вас много дел. До свидания!
Попытался закрыть дверь, но мужик упёрся ногой в проём.
— Думаешь, что ты такой умный и на тебя не найдётся управы? — поставил ногу в проход старлей. — Деревенщина! Какой ты аристократ? Тем более земельный. Свиней, что ли, пасёшь? Позор нашей империи!
Слова, конечно, плохие. Молодое тело кипело и требовало сатисфакции, но бросаться на каждого, кто плохо говорит? Пока ещё сдерживал себя.
— Выговорился? — уточнил спокойно. — А теперь вали отсюда, мусор! В следующий раз придёшь на порог… Посчитаю это нападением на аристократа, и там уже твои погоны тебя не спасут.
— Дешёвка! — плюнул в меня жандарм.
