Старик не глуп, заметил изменения. Наблюдательность и проницательность — вот что делало его великим ханом, вот почему он правил империей
Придётся немного поведать ему, но полуправду. Рассказал, что один из моих людей — шаман, который умеет перемещать души. Легенда складная, почти правдоподобная. Что сейчас он в моём теле, а я — в его. И мы движемся во дворец, чтобы Тимучин глянул на свою сестрёнку.
«Это же неправда!» — хмыкнул хан. Голос звучал насмешливо, но без злобы. Словно старый учитель, поймавший ученика на мелкой лжи, отчитывал пацана.
Умный… Не зря мы с ним общий язык нашли.
«Будь осторожен. Хоть ты защитил свою тело и душу, — тут же начал мне читать нравоучения старик. В голосе звучало неподдельное беспокойство. Не наигранное, не формальное, а искреннее волнение за союзника. — У тебя ещё мало опыта! Чем дольше ты от своего тела, тем сложнее будет вернуться».
«Буду иметь в виду! — поблагодарил. Забота неожиданная, но приятная. Странно было ощущать такое отношение от древнего духа, от бывшего врага. — Но по-другому нам никак».
Внутри кольца что-то дёрнулось — резкий импульс, будто удар тока. Я вздрогнул. Словно в моё настоящее тело кто-то воткнул иглу или… вырвали что-то.
Попытался сосредоточиться, потянулся к своему настоящему телу. Там что-то происходило, что-то неправильное. Сконцентрировался на ощущении связи, на тонкой нити, соединяющей меня с моей истинной оболочкой.
Молчание. Только слабое пульсирование кристаллов на пауке. Я инстинктивно сжал их. Твёрдые, прохладные под пальцами, они придавали уверенности, заземляли в реальности.
Хреново… Ладно, потом разберусь. Сейчас — Цэрэн. Вот же хан, прям под руку!.. Ускоряемся.
Дал приказ паучку: «Быстрее!» Мы заскользили по стенам домов, по крышам. Монстр двигался стремительно. Лапы цеплялись за малейшие выступы, тело балансировало на самых узких карнизах.
Ветер свистел в ушах, лапы паучка мелькали. Мы неслись мимо окон с занавесками, мимо дымоходов, извергающих дым, мимо спящих голубей на карнизах. Я загонял паучков, как лошадей. Они мчались на максимальной скорости, перепрыгивая с крыши на крышу, цепляясь за водостоки, скользя по стенам. Кристаллы, за которые держался, начали пульсировать слабее, подавая знак об усталости. Ничего, ребята, потерпите немного. Не хотелось бы потратить всю ночь на то, чтобы искать суку.
Мы уже приближались к нужному строению. Я глянул назад: моя страховка за мной. Массивный дворец — впереди. Прошли мимо закопчённой площади. Это было широкое пространство, вымощенное камнем, почерневшим от костров и факелов. Площадь большая — могла вместить несколько тысяч человек. Сейчас на ней лишь пара-тройка сотен слушателей.
Мужик в чёрном кричал присягу, толпа молчала. Его одежда выделялась на фоне традиционных монгольских нарядов — европейский крой, дорогая ткань, но без лишнего блеска.
Фигура в тёмных одеждах стояла на возвышении, голос гремел над площадью, отражаясь от стен домов. Слова на монгольском разносились в ночном воздухе — о верности, о долге, о новом порядке. Жесты широкие, театральные, рассчитанные на впечатление.
«Джунгары — наши братья! Мы один народ, разделённый злой волей!» — разобрал я отдельные фразы. Пропаганда, подготовка общественного мнения к завтрашней «добровольной» сдаче города.
Люди внизу слушали с каменными лицами. Никакого энтузиазма, никакого воодушевления, лишь настороженность и страх. В глазах — тревога, на лицах — напряжение. Старики хмурились, качали головами. Пришлось обходить толпу.
Под ногами валялись листовки, смятые, растоптанные, но всё ещё различимые в свете факелов. Рисунки, символы, призывы. Я разглядел изображение женщины — красивой, властной, с короной на голове. Рядом — карикатура на старого хана, изображённого дряхлым и безумным. Наглядная агитация: вот она — наша спасительница, а вот он — тиран и сумасшедший.
«Завтра солнце взойдёт над новым Каракорумом! — кричал человек в чёрном. Его голос срывался от напряжения, пальцы сжимались в кулаки. Вены вздулись на шее, лицо покраснело от усилия. — Истинный правитель займёт трон и положит конец бесконечной войне с братьями!»
«Не хан, не принц — просто 'правитель», — отметил я про себя. Интересная формулировка, достаточно размытая, чтобы потом подставить любую фигуру.
Толпа угрюмо молчала. На их лицах появилась новая эмоция — усталость, бесконечная усталость народа. И это хреново. Я знал, как можно использовать эффективно, чтобы добиться того, что нужно. Молодец Цэрэн! Мы жили в разных мирах и эпохах, но методы у нас одинаковые.
Площадь осталась позади, хотя слова оратора всё ещё звенели в ушах. Завтра. Всё решится завтра. У меня лишь одна ночь, чтобы изменить ход событий и как-то вернуться в своё тело.
Паучки на пределе. Приказал своему подниматься, и лапки заскользили по поверхности. Первый этаж, второй. Деревянная рама с резным узором распахнулась наружу, чуть не ударив нас с монстром. Пришлось пригнуться. Паук вжался в стену, я прильнул к его спине.
