Да, бремя ответственности на нём. В случае чего сделают козлом отпущения, но это не мне решать. Попросит — возьму его в род, а захочет и дальше служить — его выбор.
Ветер стих, словно сама природа затаила дыхание, ожидая решения.
— Могу ли я?.. — начал Эдуард Антонович.
Голос — хриплый, напряжённый. Он искал компромисс, какой-то выход из этой патовой ситуации.
— Нет! — оборвал его хан. — Время на раздумья кончились, когда вы напали на моего брата. Говори здесь и сейчас. Или нам прислали какого-то мальчика, а не воина?
Оскорбление, рассчитанное на гордость. Тимучин умело давил на самолюбие противника, заставляя его принять решение под давлением эмоций. Тишина. Молчание. Все напряжены. Восход солнца. Новый день.
Давай, Сосулькин, у тебя только один правильный выбор. Просто скажи, и каждый дальше займётся делами. Ты сохранишь армию.
Первые лучи солнца коснулись горизонта, окрасив небо в розовые тона. Ночь отступала, уступая место дню. Символично.
В этот момент я почувствовал движение магии. Воздух сгустился, заискрился от магической энергии. Волоски на руках встали дыбом. Запахло озоном. Небо над нами рассекли две яркие вспышки, словно молнии в ясный день.
Маги высшего ранга. Демонстрация сил или… отчаянная попытка переломить ход переговоров? В любом случае слишком поздно и слишком мало.
Тимучин даже не повернул голову. Для него это был просто ещё один ход в игре — ожидаемый, просчитанный, неэффективный.
Я тоже остался неподвижен. Только внутренне собрался, готовый к бою, если понадобится. Перед нами стояли те два мага пятнадцатого ранга. Жаль, а я хотел их захватить и переподчинить себе, но не получилось. Ничего, попробую в следующий раз.
— С вами будет говорить монарх Русской империи, — сказал маг ветра. — Через меня.
Воздух сгустился.
Не просто стал плотнее. Он словно приобрел вес и субстанцию. Пыль, висевшая в солнечных лучах, замерла. Кожа на затылке ощутила легкое покалывание.
Маг будто замер на долю секунды, а потом резко выпрямился. Его тело дернулось. Мышцы шеи вздулись, на лбу проступили вены. Пальцы скрючились, как когти хищной птицы, а затем медленно, с жутковатой плавностью, расправились.
Поза изменилась. Плечи развернулись, спина выпрямилась, подбородок поднялся. Тот же человек — и одновременно совершенно другой. Осанка наполнилась достоинством и властью, каждое движение стало выверенным и значимым.
Обычные человеческие глаза превратились в два ледяных озера. Мой магический взор уловил, как аура мага трансформировалась, приобретая золотистый оттенок.
Сердце пропустило удар, но внешне я остался невозмутим.
Это был тот самый момент, которого я и ждал. Сам император Русской империи почтил меня своим вниманием, решив лично вмешаться. Значит, мои действия задели его гораздо сильнее, чем я предполагал. Это и льстило.
Мозг лихорадочно анализировал. Риск личного вмешательства для императора. Расстояние от столицы. Политические последствия. Значимость ситуации. Почему именно сейчас? Что случилось, что он решил действовать так открыто? Тысячи вопросов, но ни один не отразился на моем лице.
Мужик, что тело заняли, перестал колебаться как ветер. Его движения приобрели уверенность и размеренность. Маг-сосуд выпрямился окончательно, занимая пространство своим присутствием.
Посмотрел на меня и хана. Взгляд — острый, оценивающий. На лице так же как и у меня нет эмоций. Игра на равных. Он демонстрировал такой же контроль, как и я. Две маски, два игрока, каждый ждет первой ошибки оппонента.
В голове уже выстроился десяток вариантов развития событий. Шесть путей отступления, если ситуация станет критической.
— Встать! — приказал он Сосулькину.
Голос прозвучал как удар хлыста — звонкий, резкий, не допускающий неповиновения. Это был не просто приказ подчиненному. Это было проявление абсолютной власти, которая не может быть оспорена.
Тот тут же вскочил. Движение было автоматическим, словно тело подполковника реагировало еще до того, как мозг успел обработать команду. Военная выучка и многолетняя привычка к подчинению сработали быстрее любых сознательных решений.
Лицо Сосулькина приобрело оттенок свежевыпавшего снега. Кадык дернулся, когда он сглотнул. Руки прижаты к бокам, подбородок приподнят, спина прямая, как будто вместо позвоночника у него металлический стержень. Идеальная стойка смирно. Так, как учат в военных академиях.
Какие же из моих действий наконец-то заметили и оценили?
Василиса и ЗЛО внутри её. Потом сто теней, которых стало теперь на тридцать пять меньше и они служат мне. План с Церен о Монголии и Джунгарии. Каждый мой шаг, каждое действие — как камешек, запускающий лавину.
Я перенес вес тела на правую ногу. Рука чуть согнута. Заларак я не использую. В случае чего будет хаос. Твари все и разом.
Внешне я проявил лишь легкую заинтересованность, не более. Как будто каждый день беседую с императором, вселившимся в тело придворного мага. Обычное дело для аристократа Русской империи.
