Охренеть, как неудобно в этом теле. Контроль над тушей водяного медведя требовал постоянного внимания. Каждое движение приходилось осознанно координировать, преодолевая инерцию огромной массы мышц и костей.
Мозг подстраивался под новый рост, вес, центр тяжести и вообще. Нейронные связи перестраивались на ходу, пытаясь интегрировать человеческое сознание с животной физиологией. Было ощущение, что я одновременно нахожусь в двух реальностях — мыслю, как человек, но чувствую, как зверь.
Тело водяного медведя создано для передвижения на четырёх конечностях — мощные плечи, выносливая спина, распределение веса. Попытка встать на задние лапы давалась с трудом и была энергетически затратной.
По ходу разбирался в своих возможностях. Сенсоры тела — совершенно другие. Обоняние в сотни раз острее человеческого — я различал запахи, о существовании которых даже не подозревал. Слух настроен на иные частоты — низкий гул, неслышный для человека, воспринимался отчётливо. Осязание через шерсть и чешую — странное, приглушённое, но при этом более чувствительное к вибрациям и потокам воздуха.
Скорость, сила, защита водяного медведя — тело было создано для выживания в суровых условиях. Мускулы, способные разорвать металл, шкура, выдерживающая удары, возможность задерживать дыхание на десятки минут, ускорение, позволяющее в считаные секунды настигнуть добычу. Я ощущал всё это как потенциал, готовый раскрыться по первому требованию. Всё это давало мне преимущества, которых не было бы у человека в такой же ситуации. Шансы на выживание и побег значительно возросли. Если я смогу полностью контролировать это тело, использовать его возможности по максимуму, то стану опасным противником даже для высокоранговых монстров.
Минус — отсутствие моих глаз, которые способны видеть магию. Потеря одного из ключевых преимуществ. Глаза степного ползуна позволяли мне различать магические потоки, ауры, структуру заклинаний. Без этой способности я частично ослеп в магическом смысле, не мог полноценно оценивать угрозы и возможности.
Осталось только духовное зрение, и я очень рад этому. Наследие моего опыта с монгольскими шаманами. Не зря к ним ездил…
Да тут целый зверинец. Пещера раскрылась в обширную полость, своего рода подземный амфитеатр. По периметру располагались входы в боковые туннели — десятки, возможно, сотни проходов. Вокруг центральной площадки на разных уровнях расположены ярусы пещер поменьше, соединённые грубо высеченными лестницами и мостиками.
Каждая пещера представляла собой загон, отделённый от основного пространства полупрозрачным мерцающим барьером — магическим полем, настроенным удерживать монстров. Внутри каждого загона копошились, лежали или рычали существа — не менее двух десятков одного вида тварей, от огромных и смертоносных до маленьких.
Надеюсь, мы не в цирке будем выступать? Хмыкнул про себя. Но на цирк это походило мало — скорее, на арену гладиаторов, смешанную с питомником для боевых зверей. Запах крови и страха пропитал каждый камень, каждую трещину. Здесь погибли тысячи существ, я чувствовал это на уровне инстинктов водяного медведя. Всё организовано с военной чёткостью — разделение по видам, распределение, система охраны и контроля. За этим явно стоит развитая цивилизация, а не просто стая особо умных монстров.
Некоторые пещеры содержали смешанные группы, объединённые по какому-то принципу — возможно, по совместимости или специализации. Охрана у таких загонов была усиленной. Видимо, риск конфликтов между разными видами считался высоким.
Значит, я, скорее всего, попаду к мишкам. Заключённый — монстр Магинский… Звучит. Абсурдность ситуации вызвала бы смех, если бы я не был на своём месте.
Повернулся на шум — уши водяного медведя чутко уловили изменение в привычном гуле. Несколько тварей упали, и их прикончили прямо на месте. Три удара хвостов скорпикозов — синхронные, безжалостные, точные. Тела рухнули на камни с глухим стуком, кровь различных цветов растеклась, смешиваясь в причудливые узоры.
Скорпикозы не церемонились. Слабых, неспособных идти дальше, раненых, больных — всех убивали без колебаний. Стражники действовали с механической эффективностью. Один удар, и всё. Никакой жестокости, просто холодный расчёт. Слабые особи бесполезны, их содержание нерентабельно.
Мышцы напряглись непроизвольно. Инстинкт самосохранения кричал: «Нападай!» Адреналин или его аналог в теле водяного медведя хлынул в кровь, придавая сил. Я выпрямился, расправил плечи.
Мы прошли через несколько камер-пещер. Каждая следующая была глубже предыдущей, система туннелей уводила всё дальше под землю. Температура постепенно повышалась, воздух становился влажнее, с примесью серных испарений. Где-то глубоко внизу, возможно, протекала подземная река или находились горячие источники.
— Стоять! Разделились на виды, твари! — сказал один из наших конвоиров.
