— Согласен, — кивнул я, прислонившись к стене. Рана пульсировала, но старался не подавать виду. — Ты раньше помрёшь, а я откажусь, и у меня никаких проблем. Тогда все твои планы пойдут через одно место, — сделал паузу, позволяя словам впитаться. — Либо ты возвращаешь мне Лампу, а я придумываю, как тебя спасти. Ведь жив он — жив ты.
— Тварь! — прошипел старик, захлёбываясь кровью.
— Так что? — присел на корточки, глядя прямо в глаза старому алхимику. В них плескалась ярость вперемешку со страхом.
Алхимик мучился, но держался. Нужно отдать должное, дядя Стёпа оказался мужиком с характером. Терпит такую боль и терзания души, но не сдаётся.
Я сжал кулак — держать давление клятвы крови дальше нет смысла. Отпустил её, и тело рыженького рухнуло на землю. С его губ сорвался тихий стон. Вот же упрямый урод!
Посмотрел на пацана через прутья решётки и поморщился: не этого добивался… Уже развернулся, чтобы уйти.
— Клятва крови! — хриплый выдох остановил меня.
Чуть ослабил действие магии, позволяя ему говорить.
— Продолжай, — повернул голову, разглядывая, как он пытается подняться.
— Ты дашь мне клятву крови, что… — приступ кашля скрутил тело Лампы. — Спасёшь это тело сейчас, и потом тоже.
— Разумно, — кивнул, отмечая, как блеснули его глаза.
— А ещё… — рыженький медленно поднимался, опираясь о стену. — Дашь обещание, что найдёшь для меня новую оболочку.
— Может, ещё принцессу тебе в придачу? — усмехнулся, глядя на его перекошенное лицо. — Не до хрена ли ты хочешь?
— А какой мне смысл?.. — новый приступ кашля сотряс худое тело. — Я всё это сделал, чтобы жить. Поэтому можешь убить меня, Магинский, и пацана своего… — он сплюнул кровь. — Ни ты, ни я ничего не выиграем в итоге.
К сожалению, дядя Стёпа прав. Я потёр виски, прокручивая варианты. Что ещё можно выжать из этой ситуации? Подошёл к решётке ближе.
«А почему бы и нет? — мелькнула мысль. — Да, так буду уверен».
— Степан Михайлович, — облокотился на прутья, игнорируя боль в ране. — Вот мои условия: вы оставляете мне Лампу, не занимаете его тело. Когда я произнесу слово «выхухоль», то появляетесь и честно отвечаете на мои вопросы. Скажу уйти — и тут же это делаете. На таких условиях я готов вам помочь.
— Барон! — эхо разнесло окрик по коридору. Меня всё ещё ждали сотрудники СБИ и Балабанов.
— Быстрее решай, — бросил алхимику, наблюдая, как дёргается жилка на его виске.
Крови у нас было достаточно — и моей, и его. С опытом дядя Стёпа провёл ритуал, и мы принесли друг другу клятвы. Как только закончили, Лампа рухнул на пол. Свернулся калачиком и заплакал, как ребёнок. Я успел кое-что выведать у пацана, пока он приходил в себя.
Выдохнул: с одной проблемой разобрался. Осталось всё остальное закрыть. Эх, было бы в сутках чуть больше времени…
Заглянул в себя: уже две клятвы крови. Одна дана некроманту, и без моего желания, — чтобы я его душу или тушу спас. Собака сутулая, Дрозд! Как мне искать, где твоё сердце, и убивать твоего учителя?
Теперь добавилась ещё одна клятва — безумному алхимику, запертому в теле Лампы.
— А я умею выбирать друзей, — процедил сквозь зубы и зашагал по коридору обратно.
Поднялись наверх. Меня по-прежнему ждали Балабанов со своей свитой и сотрудники Службы безопасности империи. В воздухе висело напряжение, густое, как патока.
— Ваше решение? — спросил дежурный, нервно постукивая пальцами по столу.
— Евлампий Кукурузкин, — произнёс я твёрдо, глядя прямо в глаза Балабанову, — мой слуга. Я не отказываюсь от него.
— Тебе конец, аристократ! — брызнул слюной отец убитого парня, и лицо побагровело от ярости.
— Паренёк сообщил мне интересную информацию, — ещё раз окинул взглядом имперских аристократов. Их высокомерие как рукой сняло: теперь они смотрели на меня с плохо скрываемым беспокойством.
— Плевать, что тебе сказал уже покойник, — Балабанов толкнул меня в грудь, и рана отозвалась острой болью. — Их слова ничего не стоят.
— Успокоились! — голос сотрудника СБИ хлестнул по нервам.
— Я обвиняю Балабановых в нападении на собственность земельного аристократа, значит, и на меня, — мой палец указал на побагровевшего отца убитого. — А также в нанесении ущерба и оскорблении.
Мужик захлебнулся очередным выкриком. Тишина упала на зал так резко, словно кто-то выключил звук. Все головы повернулись в мою сторону, глаза расширились от удивления.
— Простите? — дежурный за стойкой нервно кашлянул, его пальцы замерли над журналом. — Павел Александрович?
— Видите ли, в чём проблема, — слегка кивнул, отмечая, как дрогнули уголки губ Балабанова. — Мой слуга Евлампий Кукурузкин, имея при себе деньги, — как вы понимаете, мои — совершал покупки от моего имени, — сделал паузу, давая информации впитаться. — И вот он расположился отдохнуть, а к нему пристали люди, представившиеся работниками Балабанова. Потребовали отдать мою собственность. Он, как полагается слуге, защищал. А как только одолел злоумышленников, подключился третий сын сего господина.
— Что⁈ — Балабанов взревел, как раненый зверь, его лицо покрылось красными пятнами. — Да я!..
