Где только Запашный эту дуру откопал? И вот Елизавета пробудилась, начала размножение. В целом не моя проблема, пока она в столице. Дед сам слюни пустил, любовь-морковь…
— Так, стоп! — резко оборвал я Жору.
В голове, словно вспышка, пронеслась картина, которую я застал в особняке. Василиса и ребёнок… Когда она проверила кровь малыша и процедила сквозь зубы «мусор». Изначально я думал, искала то, что есть во мне. А оказывается, тётка говорила о существе… Хотя это ничего не исключает, ведь ей по-прежнему нужны моя кровь и смерть.
Внутри что-то неприятно шевельнулось. Сука, ну почему всё через одно место⁈
— Какая ещё есть информация по данной твари? — чуть наклонился вперёд, внимательно глядя на Жору.
Слуга заметно напрягся, его руки сцепились в замок:
— У меня больше никакой, потому что они редкие и обычно их быстро обнаруживают, когда хемофаги размножаются и уничтожают.
— Так, может, поэтому ребё… существо исчезло? — нахмурился я.
— Я не знаю, — Жора покачал головой.
— Ладно, — выдохнул. Просто добавилась ещё одна сложность, с которой нужно разбираться.
В голове уже мелькали варианты, у кого можно выяснить больше. Точно, перевёртыши… Да и дядя Стёпа наверняка что-нибудь знает о таких тварях.
— Это не всё, что сказал ваш дедушка, — слуга как-то странно хмыкнул.
— Давай, не сдерживайся, — улыбнулся я, хотя внутри всё сжалось в предчувствии очередных проблем.
— У вас две недели, чтобы передать главенство над родом.
— Да пошёл он в пешее эротическое путешествие! — скрипнул зубами. — Губа треснет от запросов.
— Если вы этого не сделаете, то Ярослав Афанасьевич раскроет вашу тайну, — слова прозвучали тихо, но в голове они словно прогремели набатом.
За первой волной раздражения пришло веселье. А когда в моей жизни что-то было просто? Так чего переживать?
— Пусть Ярослав Афанасьевич и удерживается клятвами, как и я, и многого не скажет. Но вот, что он поведает… — Жора сделал драматическую паузу.
А у него хорошо получаются театральные паузы. Может, где-то учился актёрскому мастерству?
— Для начала то, что ваша ветвь когда-то была императорской и правила страной, — выдохнул Жора, и его голос дрогнул.
— Он идиот? — фыркнул в ответ. — Хотя чего это я… Старик под управлением твари, выросшей в сучке.
— И ещё, что вы… — слуга замялся, словно слова застряли у него в горле. — Вы… не Павел Магинский.
Моё лицо стало серьёзным. А вот это уже не шутки! Если первое просто повесит на мою спину цель для императора, и все планы уйдут в трубу… Уверен, монарх не будет мелочиться — род Магинских сровняют с землей.
Вот только одного не пойму: когда правда вскроется, то деду и самому не жить, и этой твари, и их отпрыскам. А информация о Павле Магинском лишит меня всего…
— Через две недели Ярослав Афанасьевич прибудет сюда, чтобы принять бразды правления, — Жора говорил тихо, словно каждое слово причиняло ему боль. — Вы можете остаться в роду как наследник. Вам придётся…
— Убить старика и ту суку, — закончил я за слугу, которому очень не хотелось произносить эти слова.
— Простите, — его голос стал совсем печальным. В глазах застыла неподдельная тоска.
В прошлый раз у меня не поднялась рука на беременную. Но тогда я думал, что она человек, а сейчас… Сука! Пунктик у меня на этом вопросе. И что тогда делать? Оставлять их в живых равнозначно смертному приговору самому себе. Вот это мне дилемму подкинули!
— Как ты понял, что она херофаг? — подался вперёд, разглядывая напряжённое лицо слуги.
— Хемофаг, — поправил он мягко. — Скорость вынашивания плода. У них дети быстрее развиваются и появляются на свет, — Жора помолчал, собираясь с мыслями. — Ну, и поведение вашего дедушки тоже. Он словно в тумане, сам не свой.
— Ею кто-то управляет? — прищурился я.
— Этого не знаю, — пожал плечами слуга. В его глазах мелькнуло беспокойство. — Но уверен, что они подстрахуются, чтобы в случае смерти…
Пальцы сами собой начали барабанить по подлокотнику, пока я пытался придумать, что делать с этой частью своей «семьи». Две недели… Время ещё есть, но его катастрофически мало.
С одной стороны — убийство беременной, пусть и твари. С другой — моя жизнь и всё, чего я успел добиться. Плюс непонятно, кто стоит за Елизаветой.
Подземелье в столице
Учитель капитана Дрозда стоял над колыбелью, разглядывая младенца, недавно украденного у Магинского-старшего. В тусклом свете факелов ребёнок казался неестественно бледным. Ничего особенного, просто дитя — маленький мешок костей и крови. Проверка показала: кровь не имперская.
Но кое-что другое привлекло внимание фигуры в капюшоне. Это был не просто младенец, а хемофаг. Открытие оказалось настолько неожиданным, что даже мрачное подземелье словно наполнилось предвкушением.
— Я выращу его некромантом, — голос учителя звучал мягко, почти нежно. В этих интонациях сквозило нечто противоестественное. — Ох и сильным же получится этот экземпляр! За пять лет он станет сильнейшим в нашей профессии. А сколько можно ему поручить работы…
