Через десять минут я уже шёл по коридору вместе с Жорой.
— Елена с Вероникой не вернулись? — спросил, стараясь, чтобы голос звучал буднично.
— Нет, господин, — слуга покачал головой. — А вы их куда-то отправили?
— Погулять в Енисейск, — хмыкнул в ответ.
По спине пробежал холодок. Привычная интуиция — та самая, что не раз спасала мне жизнь — начала скрести острыми коготками. Что-то пошло не так.
На улице нас встретило яркое солнце. За воротами стояла чёрная машина, у которой переминался с ноги на ногу знакомый мужичок — слуга Булкина. Я кивнул охране, чтобы те впустили его. Как только ворота открылись, мужичок буквально подпрыгнул от нетерпения и бросился ко мне.
— Павел Александрович! Павел Александрович! Здравствуйте! Очень рад вас снова видеть! — он кланялся так низко, что я испугался, как бы не сломал позвоночник.
— Приветствую, — произнёс равнодушно. — Вас что-то не устроило? Или возникли вопросы?
— Что вы… Мой господин очень рад качеству продукции, которую вы поставили, — затараторил слуга. — А больше всего его впечатлил ваш подарок!
Мужичок от возбуждения даже не замечал, что пот градом катится по его лицу.
— Мы вызвали алхимика в Томске, Альберта Сергеевича, — продолжал слуга. — Так он хвалил вашего алхимика, называл его гением, чуть ли не лучшим в империи. Пророчил ему будущее повелителя всех алхимиков! Плакал и клялся, что хочет пойти к нему в ученики.
Я едва сдерживал смех. Представил себе картину: чопорный Альберт Сергеевич, рыдающий над флаконом зелья. Вот уж действительно произвёл впечатление дядя Стёпа.
— Гаврила Давыдович готов обсудить с вами условия по новым зельям, — слуга перешёл на полушёпот, словно выдавал государственную тайну. — Если они будут заверены печатью седьмого ранга, их можно продавать в столицу очень выгодно.
Он выпрямился, едва не подпрыгивая от нетерпения:
— Поедем прямо сейчас! Наша машина быстро довезёт нас до Томска. Только, пожалуйста, возьмите своих алхимиков, чтобы познакомить их с господином Булкиным. Мы вас обратно привезём, все расходы по проживанию компенсируем.
Я стоял и улыбался, восхищаясь, как идеально сработала моя задумка. Даже выходка дяди Стёпы, когда он накидался с Альбертом Сергеевичем, обернулась неожиданной выгодой.
— Хорошо, — кивнул слуге. — Сейчас возьму своих алхимиков, и можем ехать.
В этот момент со стороны ворот донеслись взволнованные крики. Обернувшись, я заметил суматоху у входа. Охранники придерживали шатающуюся фигуру в изорванном платье. Когда они приблизились, я с ужасом узнал Елену.
— Подождите здесь, — бросил слуге Булкина и ринулся к девушке.
Она выглядела ужасно. Глубокие ожоги покрывали правую сторону лица, словно кто-то приложил раскалённое железо. Левая рука безвольно висела, неестественно вывернутая в локте. Платье превратилось в лохмотья — девушка придерживала его окровавленной рукой, чтобы прикрыть грудь. По ногам стекали тёмные струйки крови, смешанные с какой-то чёрной субстанцией.
Я подхватил её, отводя в сторону от любопытных глаз.
— Что случилось? — спросил, пытаясь оценить тяжесть ран.
— Эта… сука… — прохрипела Елена. — Тварь оказалась сильнее, чем мы думали.
Девушка закашлялась, и на губах выступила пена с прожилками крови.
— Она захватила Веронику, — продолжила перевёртыш, с трудом выговаривая слова. — Сказала, что поработит её… Сделает такой же, как она сама.
Елена вцепилась в мою руку с неожиданной силой:
— Павел Александрович, спасите сестру, пожалуйста… Умоляю!
Её голова запрокинулась, глаза закатились, и перевёртыш обмякла в моих руках.
Что-то скользнуло под кожу, оставляя за собой огненный след. Тварь двигалась быстро, пробираясь всё глубже. Я стиснул зубы, когда новая волна боли прокатилась по телу.
Мой источник словно взбесился. Яд хлынул по каналам, пытаясь достать паразита. Тварь замедлилась, но продолжала свой путь. Каждое её движение отдавалось новой вспышкой агонии.
Воздух со свистом вырвался сквозь стиснутые зубы. Я попробовал лёд, но эффект был тот же. Паразит словно замирал на мгновение, а потом упрямо полз дальше. Сука!
К горлу подкатила тошнота, перед глазами поплыло. Так, соберись! Нужно думать. Что я знаю о таких тварях? Ничего. Отлично… Просто прекрасно!
— Господин! — Витас склонился, пытаясь заглянуть мне в лицо.
— Отойди, — процедил я сквозь зубы. Голос прозвучал хрипло, будто наждачкой по стеклу.
Лейпниш отступил на шаг, но остался рядом. Его рука легла на рукоять меча — старая привычка быть готовым ко всему.
— В домик, — едва слышно произнёс я, подхватывая безжизненное тело Елены.
Витас следовал за мной на расстоянии. Я чувствовал его напряжённый взгляд, но сейчас было не до объяснений. Твою мать, как же горит внутри! Каждый шаг отдавался новым приступом боли.
Осторожно опустил девушку на кровать. Её лицо исказила гримаса: даже находясь без сознания, она продолжала страдать.
— Никого не впускать и ничего не выпускать, — бросил Витасу. — Стой рядом.
Он молча кивнул. В его глазах читалась тревога, но вопросов Лейпниш задавать не стал. Хороший солдат — знает, когда нужно просто выполнять приказы.
