— Возвращайтесь живым, господин, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Род будет ждать.
Я кивнул, и машина тронулась с места, увозя меня за пределы территории особняка. Однако у самых ворот нас остановили.
— Магинский! — в открытое окно всунулась перекошенная от злости физиономия майора Патронажного. — Думаешь, что всё обыграл?
Он стоял, широко расставив ноги, словно готовясь не то к драке, не то к длинной тираде. Его лицо раскраснелось от едва сдерживаемой ярости, а на висках вздулись вены.
— Что вы такое говорите? — я покачал головой с вежливой улыбкой. — Я как верный почти подданный Его Величества отправляюсь выполнять свой долг.
— Не думай, что это конец… — майор оскалился, наклоняясь ещё ближе к окну. От него пахло дешёвым табаком и немытым телом. — Уверен, что тебя будут ждать хорошие люди. Истинные патриоты страны, которые поймут, какая ты мразь, и разберутся с тобой. Или же сам сдохнешь. Ведь война уже идёт три года. Мы постоянно теряем людей и не выигрываем. Так что тебя ждёт смерть!
— Защищайте мой род, — подмигнул я ему. — А теперь служить! — бросил, как собаке.
Я закрыл окно, отсекая поток ругательств, который готов был извергнуться из уст майора. Машина тронулась дальше, оставляя позади злобствующего Патронажного и его солдат.
По мере приближения к Енисейску меня всё сильнее охватывало предвкушение. Этот город — первый в списке моих будущих владений. И теперь, благодаря генералу Твердохлебову, я получил законный предлог отложить судебное разбирательство и набраться сил.
Через полчаса мы уже подъезжали к вокзалу. Здание, построенное из красного кирпича, напоминало маленькую крепость. Вокруг него сновали военные. Офицеры в парадной форме с блестящими пуговицами, солдаты с ружьями, грузчики, таскающие ящики с припасами.
Я взял свою сумку и выпустил Лахтину из пространственного кольца. Она материализовалась рядом со мной в машине. Водитель дёрнулся, но тут же успокоился. Девушка тяжело дышала, словно после долгого бега. Её глаза метали молнии, а руки были сжаты в кулаки.
«Как ты посмел⁈ — заорала мысленно, да так громко, что у меня заложило уши. — Там… там…»
— Тише, тише, — я примирительно поднял руки. — Что случилось?
«Там воняет! — продолжала она мысленную тираду. — Шкурами человечьими! И ещё… Там что-то тёмное. Оно наблюдало за мной, я чувствовала его взгляд».
Нахмурился. Лахтина явно ощутила некроманта, которого я держал запертым в пространственном кольце. Но как?
— Это твоё воображение, — сказал вслух, стараясь говорить максимально убедительно. — Ничего там нет, кроме вещей, которые я сложил, и монстров.
«Я Щанамах-Морха Лахтина Архичэшлюа, Первая из Жалящих, Величайшая Скорбь Глупцов, Хвост Заката, Несущая Тысячу Ужасов! — возмущённо воскликнула королева в моей голове. — Я не ошибаюсь в таких вещах!»
— Будешь себя плохо вести — оставлю там насовсем, — пригрозил, и это подействовало лучше любых аргументов.
Лахтина моментально замолчала. Хотя по выражению её лица было видно, что внутри всё ещё бушует буря негодования.
Окинул её взглядом. По крайней мере, одета она была подобающе — в походный костюм. Высокие сапоги, плотные брюки, куртка с множеством карманов и шляпа с широкими полями, прикрывающая большую часть лица. Если не приглядываться, вполне сойдёт за обычную женщину, сопровождающую своего господина.
— Пойдём, — скомандовал я, и Лахтина послушно последовала за мной.
На вокзале нас заметили почти сразу. Военные, снующие вокруг, мгновенно повернули головы в нашу сторону. Один из офицеров подошёл, проверил моё новое удостоверение личности без фотокарточки и повёл дальше через здание на перрон.
На путях стоял поезд, который навевал нехорошие ассоциации. Он выглядел почти идентично тому бронированному составу, который увозил кристаллы в столицу. Те же массивные вагоны, окрашенные в тёмно-зелёный цвет, те же маленькие окна с решётками, солдаты у каждой двери.
У одного из вагонов нас ждал седой короткостриженый мужик с суровым лицом, изрезанным морщинами, как старая дубовая кора. Его маленькие глазки смотрели настороженно, оценивающе. Ещё одна проверка документов. Мужик долго вертел моё удостоверение, изучая каждую печать.
— Магинский? — зачем-то спросил он, хотя имя было чётко указано в удостоверении.
— Он самый, — кивнул я, забирая документы из его загрубевших пальцев.
— А это кто? — военный кивнул на Лахтину, стоявшую чуть позади меня.
— Моя служанка, — ответил небрежно.
— Баба? — усмехнулся мужик, почесав щетину на подбородке. — На войну? Странный ты.
— Воевать будет не она, а я, — пожал плечами. — Мне положен один сопровождающий слуга, так что не вижу проблемы.
— Смотри, чтобы её военные не попробовали, — хмыкнул он, окидывая Лахтину оценивающим взглядом. — Там народ суровый, без женщин по полгода. А такая молоденькая да стройная девка…
— Пусть только дёрнутся, — я оскалился, и что-то в моём взгляде заставило мужика отступить на шаг.
— Документы её, — попытался вернуть себе уверенность вояка.
— Она слуга. Откуда? — хмыкнул я. — У рабов нет документов.
