И так далее в том же духе. Ничего критичного, но слишком много восторгов.
— Ну как? — спросил Костёв, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.
— Ты точно стал более аккуратно писать, и ошибок меньше, — кивнул я, тем самым разрешая отправить это родителям.
Положил ему руку на плечо, и пацан последовал за мной. Уже зная по опыту, что случиться может всякое, решил закрыть один вопрос. Мы с Колей направились в административный корпус, чтобы официально внесли изменения в наши военные билеты. Земельные об этом вспомнят в лучшем случае завтра.
— Павел Александрович, зачем нам это сейчас? — поинтересовался Коля, когда мы шагали по коридору административного корпуса. — Разве нельзя завтра утром?
— Завтра может быть поздно, — коротко ответил я, заставив Костёва задуматься.
Протянули свои красные книжечки лейтенанту, который этим занимался. Пожилой мужчина с залысинами неторопливо нацепил очки и открыл документы на столе. С помощью специальных чернил и магии нужные данные были внесены.
— Младший лейтенант Магинский получает звание старшего лейтенанта, — бубнил себе под нос писарь, выводя замысловатые печати. — Сержант Костёв получает звание прапорщика… Результаты экзаменов и прочие заслуги тоже внесены.
Я забрал документы, Коле не стал отдавать его. Всё разместил у себя в кителе, а потом в пространственном кольце. Вышли из кабинета, и я резко остановился, схватив Костёва за рукав и заставив его тоже замереть.
Мои паучки наконец-то заметили движение за стенами офицерской школы. Обычный человек вряд ли бы почувствовал вибрации. Перенаправил свою сеть, чтобы усилить связь и получить более чёткую картинку.
Мелькнули несколько фигур в траве. Я поднял брови. Даже так? Немного неприятно. Хорошо, одна сторона у нас есть, а где же вторая? Не вижу. Отключился и замер.
Один многоглазик пытался пробиться со своим сигналом ко мне через общий канал. Я сосредоточился на нём. Повернулся и посмотрел на крышу здания.
— Не понял… — произнёс, сжимая кулаки.
Так я не ощущаю их, если смотрю обычным зрением. Но стоило снова стать глазами и чувствами монстра… Да, определённо! И давно это тут? Охренеть…
— Коля, — кивнул я парню, понизив голос до шёпота. — Собирай мой взвод. Всем скажи быть готовыми…
— К чему? — удивился Костёв с улыбкой. — Вы хотите их как-то наградить?
— Можно сказать и так, — поморщился, ещё раз мысленно оценивая ситуацию. — Только толпой пусть не выходят. Разделятся, делая вид, что просто пошли по своим делам.
Подумал ещё раз. План выкристаллизовывался в голове, как алмаз под давлением.
— Встречайтесь около оружейной. Быстро получаете и сюда, — отдал я чёткий приказ.
— Господин, — напрягся прапорщик, его лицо побледнело. — Нам никто не выдаст оружие без специального разрешения майора Царёва или… — Коля задумался. — Что происходит?
— Скоро увидим, — бросил я, перемещаясь в столовую.
Скрывать не буду, идея хорошая и даже правильная, но… Почему бы мне не получить с этого выгоду и сделать задумку ещё лучше?
P. S
Что делать с лайкми вы знаете их нужно, что? Правильно — писать! А комменты ставить… Ничего сложного =)
https://author.today/work/432025
От вашей поддержки зависит мотивация афтора… Думаю на предыдущем томе я вам это показал.
Все огромное спасибо, что вы вместе с Павлом погружены в эту историю. Благодарю.
Где-то в южных землях
Степь дышала жаром. Солнце нещадно било в глаза, а песчаная земля под ногами потрескалась от засухи. Ветер гнал колючие шары перекати-поле, поднимая облачка пыли, которые тут же оседали на одежде и коже.
В этот раз встреча двоих проходила в землянке рядом с офицерской школой за день до выпуска. Покрытая дёрном, она была почти незаметна среди пожухлой травы. Воздух внутри пропитался запахом пота и земли.
Неровный свет от керосиновой лампы плясал на стенах. Двое мужчин склонились над потёртой картой, разложенной на деревянном ящике. Теперь было отчётливо понятно, что один из них турок, а другой — татарин. Для удобства они всегда говорили на русском, ведь каждый был шпионом в армии врага.
— Ваша задумка отлично себя показала, — заявил молодой мужчина, проводя пальцем по отметкам на карте. — Наши диверсии на части и даже офицерскую школу принесли результаты. Пострадало почти шесть тысяч человек, убито две тысячи.
Татарин говорил быстро, слегка проглатывая окончания слов. Его руки, сухие и жилистые, то и дело нервно поправляли кожаный ремень с кинжалом.
