Глаза Екатерины вспыхнули яростью. Она шагнула ко мне, сокращая расстояние, и с силой ударила кулаком в грудь.
— Вот что ты за человек? — воскликнула Катя, едва сдерживая гнев. — Почему всегда?.. — оборвала фразу, будто подбирая слова. — Он сотрудник ССР, его направили к тебе.
— Чтобы за мной следить? — уточнил я, скрестив руки на груди.
— Да! — поморщилась девушка, словно признание далось ей с трудом. — Таков приказ. Тут важный участок фронта, а ты крайне эксцентричная личность. Ещё твоё общение и отношения с майором Сосулькиным. К тому же предстал перед князем, — она говорила быстро, как заученный текст. — Сам понимаешь, начальство хочет понять, что за игру ты ведёшь.
Я не мог не улыбнуться. Наивно полагать, что поверю в такую откровенную чушь. Да, конечно, за мной следят — это факт. Но не столь примитивно и не так открыто.
— И ты думаешь, я в эту ерунду поверю? — улыбка стала шире.
Руднёва открыла рот и начала заикаться от возмущения. Её щёки покрылись красными пятнами.
— Ты о чём? — выдавила из себя девушка. — Это правда!
— Какие документы он тебе передавал? Какое послание ты вручила ему? — хмыкнул, наблюдая за реакцией. — Ещё есть возможность сказать правду. Иначе я могу её и силой получить.
Девушка отшатнулась, словно от пощёчины. Глаза расширились, а рука снова непроизвольно дёрнулась к поясу. Но в этот раз Катя справилась с собой быстрее.
— Тогда! Тогда… — вспыхнула она. — Тебя казнят! Понял? Это секретная информация. Понимаешь? Я ничего не расскажу, хоть пытай, насилуй.
— Ой да кому ты нужна, — улыбнулся, глядя на её вспыхнувшее лицо. — Ты свой выбор сделала. Удачи! Лучше не будь рядом с моими людьми.
Развернулся и пошёл. Краем глаза заметил, как девушка покраснела ещё сильнее — от злости или от стыда, понять трудно. Она даже руку подняла, чтобы потрясти ею в моём направлении, но так и не решилась выкрикнуть что-то вслед.
М-да, просто не получилось. Ломать Рудневу нет смысла, тогда ко мне действительно могут возникнуть вопросы. Но и ничего не делать, я не могу, поэтому…
Двигался быстро, сливаясь с утренними сумерками. Голова была тяжёлой после бессонной ночи, но мысли работали чётко. Итак, Рязанов и Руднева явно что-то замышляют. И это «что-то» не имеет ничего общего с официальным наблюдением. Слишком уж нервные, слишком скрытные. Нужно разобраться и с ними тоже.
Казарма показалась впереди. Несколько командиров стояли у входа, переминаясь с ноги на ногу в утренней прохладе. При виде меня они выпрямились, пытаясь создать видимость бодрости.
— Костёв! — крикнул я, подойдя к нашей казарме.
— Здесь! — тут же появился пацан, выскочив словно из-под земли. Его худое лицо было заспанным, но глаза смотрели внимательно.
— Кто выпустил Рязанова?
— Кто? — повторил он, моргая с недоумением.
— Это я у тебя спрашиваю, — мой голос стал жёстче.
Коля заметно напрягся. Он выпрямился, как струна, и сглотнул:
— Никто не выходил, господин, — заявил уверенно, но в глазах мелькнуло беспокойство. — Я сам стоял на страже, потом Петров заступил. Могу поклясться, никто из казармы не выходил.
Интересно-то как. Получается, у нас господин граф ещё и пробираться умеет неплохо. Ну что ж, используем это. Теперь ему будет сложнее заниматься своими делами, и такой расклад пока меня устроит.
— Где Рязанов сейчас? — спросил, глядя через плечо Костёва в полутёмную казарму.
— У себя на койке, господин, — отрапортовал Коля. — Вернулся буквально пять минут назад. Сказал, что был с вами.
— Так никто же не выходил? — улыбнулся я.
— Но… Там… Я… — пытался осознать Костёв.
— Усильте наблюдение, — приказал ему. — Ещё раз такое повторится — начну наказывать, причём достаточно жёстко!
— Так точно! — отчеканил Коля, чуть не щёлкнув каблуками.
Я же свернул к лаборатории. Издалека было видно, что Смирнов не теряет времени даром. Из трубы, наспех установленной на крыше сарая, вился тонкий дымок. Сквозь щели в досках пробивался слабый свет. Похоже, мужик всю ночь потратил на обустройство.
Смирнов уже почти разложил самое необходимое. Колбы, реторты, перегонные кубы — всё было аккуратно расставлено на самодельных полках. В центре помещения располагался большой стол, на котором лежали бумаги с какими-то расчётами. Остальная часть для второго места работы тоже была готова.
— Павел Александрович! — обрадовался мужик, когда увидел меня.
Он был в фартуке, покрытом пятнами неизвестного происхождения. Очки его запотели от работы с кипящими жидкостями. А на столе стояла небольшая жаровня, над которой булькал котелок с чем-то зеленоватым.
— Вот, налаживаю производственный процесс, — Смирнов указал на своё творение. — Уже приготовил основу для первой партии, но без вашей крови дальше двигаться не могу.
Я кивнул, осматривая помещение. Для наспех сколоченной лаборатории выглядит вполне прилично. Но ещё предстоит организовать настоящее рабочее место — то, которое будет спрятано от посторонних глаз.
«Пора снова работать», — мысленно произнёс я и тут же материализовал Ама.
