Семьсот человек? Все мёртвые? Это точно не я. Я видел, что наши хоть и не справлялись с натиском турок, но точно не подверглись тотальному уничтожению.
Что случилось с солдатами? Как Сосулька сделал так, что все они погибли? Это же почти невозможно… Или всё же не он?
Полковник заметил моё замешательство, улыбнулся и, не говоря больше ни слова, направился обратно к лагерю. Его фигура растворилась в мареве горячего воздуха, оставив меня наедине с мыслями:
«Что происходит на самом деле? Кто ведёт эту игру? И почему я в неё втянут?»
Вернулся к казарме. У моих продолжалась тренировка. Воронов, получив добро, уже начал использовать магию. Земля под его командой поднималась волнами, создавая укрытия для стрелков. Другие солдаты подстраивались под новые схемы боя, осваивая взаимодействие с земляным магом.
Я подошёл ближе и понаблюдал за тренировкой. Воронов полностью преобразился. Куда делся тот неуклюжий, постоянно жалующийся барон? Теперь он командовал уверенно, чётко, его магия работала слаженно с действиями отряда.
«Чёрт, забыл у Смирнова спросить про разведённые зелья», — спохватился я.
Тело требовало немедленного отдыха. Несколько суток почти без сна давали о себе знать. Я вернулся в свой кабинет, упал на кровать и закрыл глаза. Огромный пласт информации требовалось обдумать.
Сосулькин — шпион? Рязанов, невосприимчивый к яду? Руднева, передающая какие-то тайные послания? Слишком много загадок для одного дня. И это не считая открытий от предателя-Гоши…
Я повернулся и уставился на свой стол. И тут меня словно ударило током. Там лежал конверт. Какого чёрта? Я точно не оставлял ничего на столе. Вскочил с кровати. Выбежал наружу и спросил у рядового, охранявшего оружейную:
— Кто-то заходил, когда меня не было?
— Никак нет, — мотнул головой солдат. — Никто не входил, господин капитан.
— Уверен? — я сверлил его взглядом, пытаясь уловить признаки лжи.
— Так точно! Только Воронов и Рязанов заходили к вам, но это было при вас.
Вернулся в кабинет. Не помню, чтобы кто-то из них оставлял бумаги на моём столе. Подойдя ближе, взял конверт. Пальцы тут же нащупали печать.
Амбивера? Вот оно что, снова орден… Я мысленно вернулся к моменту в поезде, когда мне тоже подкинули сообщение, но тогда так и не обнаружил, кто это сделал. Думал на Воронова и Рязанова, и снова всё указывало на одного из них.
Достал кольцо с двумя змеями, и оно засветилось мягким сиянием. Открыл послание, внутри был лист бумаги с каллиграфическим почерком:
Я перечитал сообщение несколько раз, пытаясь вникнуть в смысл. Топоров подозревает Сосулькина в предательстве, а орден Амбиверы подозревает самого Топорова. М-да, вот так задачка…
Кому верить? На чьей стороне играть?..
Конверт с посланием рассыпался в моих руках, превращаясь в серый пепел. Крошечные частицы оседали на пол кабинета, растворяясь в воздухе без следа. Пальцы машинально пытались удержать то, что уже исчезло, но тщетно. Ни доказательств, ни улик. Только информация в моей голове и кольцо Амбиверы, спрятанное в кармане.
Я снова лёг на узкую койку. Закрыл глаза. Виски ломило от напряжения и недосыпа. Тело казалось чужим — тяжёлым, неповоротливым, а перед глазами плыли красные круги. Слишком много непонятного. И всего два дня, чтобы разобраться в этом клубке интриг.
Перед глазами всплыло лицо Рязанова. Его странный иммунитет к моему яду, тайные встречи с Рудневой… Что скрывает этот аристократ? И насколько глубоко связан с моей нынешней ситуацией?
Ещё и Сосулькин со своим провальным боем. Семьсот человек! Как вообще возможно потерять столько людей, чтобы никто ничего не заметил? Даже для меня, повидавшего всякое в двух жизнях, это казалось абсурдом.
Рука непроизвольно коснулась кольца в кармане — холодный металл с изображением двух змей. Орден Амбиверы… Что они задумали? Почему втягивают меня именно сейчас?
Я тяжело вздохнул. Всё происходящее походило на игру в шахматы вслепую. Где половина фигур уже срублена, а ты не знаешь, куда делась твоя королева.
— Нужно собрать больше информации, — прошептал я.
Тем временем пепел от письма полностью растворился. Теперь нет никаких доказательств, что меня вообще кто-то предупреждал о Топорове.
Закрыл глаза, но сон не шёл. В голове без конца прокручивались возможные сценарии. Я анализировал мотивы, искал подвохи.
Майор Сосулькин, предыдущая ночь
Эдуард Антонович Сосулькин был зол. Очень зол. На его лице не отображалась ни одна эмоция. Он слишком хорошо умел держать маску. Но внутри бушевал ураган такой силы, что казалось, ещё немного, и череп треснет.
