— Бери от жизни кайф!
Альберт был худым и нервным. То, что творил с ним Серый, не поддается описанию. Черный назвал это искуплением.
Она протянула купюру в окошко.
— Сколько жетонов? — Искаженный динамиком женский голос напоминал звук чревовещателя.
— Один…
— Мельче денег нету?
— Нет…
— Карта?!
— Нет!!!
В окошко вылетел металлический кругляк жетона и сдача. Лера смела в ладонь, сунула в карман. Повернулась в сторону турникета. Спазм сжал кишечник, когти страха впились в грудь. Серый стоял молча и неподвижно, спешащие пассажиры обтекали его фигуру, как вода камень. Не касаясь, словно подсознательно боясь заразиться неизлечимой болезнью. Обыкновенный человек, среднего телосложения, с узким лицом и темными, как револьверные дула, глазами. Страх парализовал ее на месте, не было сил бежать или звать на помощь. Серый протянул руку к ее животу, что-то кольнуло. Словно комар укусил. Адреналин хлынул в кровяное русло, способ реагирования «бей и беги» взял на себя руководящую роль. Она метнулась к турникету, швырнула в прорезь жетон, загорелся зеленый индикатор. Девушка толкнула плечом кого-то, услышала поток ругани, несущейся вслед. Она бежала по эскалатору; инстинкт самосохранения гнал ее вперед, как зайца, пытающегося спастись бегством от настигающего хищника. Уже внизу споткнулась о ступень, чуть не упала, что-то теплое и липкое стекало по внутренней поверхности бедра. Мысль о том, что она обмочилась от страха, столкнувшись лицом к лицу с Серым, не удивила ее.
Альберт кричал громко и пронзительно, не верилось, что человеческая глотка способна издавать подобные звуки. Ближе к утру крики перешли в сдавленное хрипение, внутри у него что-то булькало, звук был похож на тот, что издает кипящий на медленном огне суп.
Электронные часы отсчитывали время, прошедшее с момента ухода поезда. Две минуты десять секунд. Средний интервал между поездами. Волна горячего воздуха давила из черной темноты тоннеля, как поршень. Лера опустилась на скамью, в голове стоял непрерывный звон. Она устала. Ей страшно. Серый отстал. Или прячется среди людской толпы, скопившейся при входе на эскалатор. Заиграла музыка. Торжественная мелодия в минорной тональности. Альберт учился в музыкальной школе, он со знанием дела сообщил, что автором композиции является Рихард Вагнер, немецкий композитор. Почему музыка играет в холле метрополитена? Или ей это грезится? Из вязкой пелены накатывающего обморока выплыло хмурое лицо матери. Ее голубые глаза смотрели холодно и осуждающе.
— Я всегда знала, чем это закончится, Валерия! — В голосе звенело мрачное торжество, как в музыкальных аккордах музыки Вагнера. — С той поры, когда ты стала походить на этого кобеля, своего папашу!
Лера растерянно улыбнулась. Она ненавидела себя за страх и раздражающую слабость, появляющуюся всякий раз, когда материнские кулаки взметались, словно разъяренная женщина, как древняя фурия, призывала небеса покарать непокорное дитя.
— Девушка! — окликнул ее чей-то голос.
К ней склонялась незнакомая женщина, высокая и худая. Глупо. Все глупо. Чем может помочь полиция? Мелодия вошла в стадию кульминации. Альберт сообщил название композиции, но она тотчас его забыла.
— Вам плохо? Ей показалось, что голос прилетел издалека.
Гул поезда нарастал, давление волны теплого воздуха усилилось.
— Вы поранились?
Почему поранилась? Ей стало смешно, она улыбнулась. Провела слабеющей рукой по животу.
— Вызовите врача! — кричала женщина.
Поезд замедлял ход. Голова закружилась, темнота накатила вместе с приступом мучительной тошноты, и в тот же миг резкая боль пронизала низ живота, пальцы пропитались горячей кровью.
— Я ранена… — сказала она удивленно, подняла глаза, встретившись взглядом с симпатичной черноволосой женщиной.
— Позовите врача! — громко крикнула женщина.
Музыка оборвалась.
Оформить заявку на проведение расширенной экспертизы не заняло много времени. Бодров позвонил жене, надеясь обрадовать ее известием о предстоящем визите к теще. Пока в динамике смартфона шли гудки, он пытался изгнать мерзкие мысли, копошащиеся в голове, словно черви в гниющих отбросах. Лена ответила на исходе минуты ожидания.
— Алло! — Ее голос был возбужденным и задыхающимся, словно женщина занималась на беговой дорожке в спортзале.
— Привет! — Николай включил стоящий на столе ноутбук, на мониторе загружались программы. — Я освободился.
— Здорово… — ответила жена, — и что будешь делать?
— Ты хотела поехать в гости к Анне Петровне!
— А-а-а… — протянула Лена, словно вспоминая что-то несущественное. — Забыла утром сказать. Мама заболела.
Красные прожилки над левой частью черепа супруги напоминали кипящую магму в разломе горной породы.
— Ладно, — сказал Николай, машинально водя «мышкой», — я тогда с Базиным пиво попью.
— Пока…
