— Как убежденный агностик, не могу с вами не согласиться, — поддержал президента гений реформ Егор Радар. — Взвешенные макроэкономические факторы экспоненциально зависят от личностнофизиологических показателей человеческого ресурса.
— Точно! Не хочет народ работать, хоть тресни, — поддержал Радара вечно во всём виноватый второй гений реформ Анатолий Арчибайс. — Готовы даже неудавшиеся покушения на меня устраивать, лишь бы не работать. Головой.
— Это, понимаешь, ерунда. Меня кагебешники даже в реке когда-то топили и ничего. Теперь, вот, президентом, вишь, работаю, — усмехнулся Пельтцер и незаметно подмигнул подполковнику Ступину (Петрову).
После этого все помолчали, дружно думая каждый о своём.
— А в реке Шексна на днях поймали пудового налима. Ей-Богу не вру! — добавил вдруг генералиссимус Воробьев.
— А это при чём здесь? — рассердился президент. — Ты лучше войну в Чечне, давай, поскорее заканчивай, понимаешь. А то придет там к власти какой-нибудь батыров-шматыров, греха не оберёшься.
— Да мы это разом, Борис Николаевич. Силами двух парашютно-десантных полков. Вот только Англия нам гадит, — бойко отрапортовал старший начальник армии генералиссимус Воробьев.
Все дружно покосились на побледневшего госсекретаря США.
— А что я? — обиделся тот с акцентом. — Моя страна вообще по-другому называется.
— Тогда почему у вас язык до сих пор английский? — ловко задал провокационный вопрос директор ФСБ Ступин (Петров). — Все нормальные люди говорят по-немецки.
Госсекретарь США скорбно задумался, не зная что ответить.
— Господа, давайте не будем говорить о работе, — дипломатично предложила Ирина Помада, третий гений реформ. — Давайте лучше вместо работы пожелаем имениннику крепкого здоровья.
— Вместо работы? — оживился олигарх Авраам Осиновский. — Я согласен. Так, значит, таки на пенсию провожаем? У меня как раз подходящая кандидатура на этот постик имеется.
— Ты, Осина, мне, понимаешь, не хами! — грубо оборвал его Пельтцер. — Я сам себе кандидатура. Кто коммунистов в узде держать будет? Ты что ли, сучок?
— Тогда предлагаю тост за то, чтобы в России не стало ни коммунистов, ни нацистов, — поддержал разговор господин Германцов, четвёртый гений реформ.
— Гхм… тогда, понимаешь, в России вообще ни одного человека не останется, — возразил президент. — Для кого мне реформы-то проводить?
Все согласно кивнули и положили в тарелки по второй порции салата.
— Борис Николаевич, я зачем нам вообще реформы? — отважно спросил Андрей Ступин (Петров). -Деньги, ведь, у нас есть. Я, к примеру, на днях из Питера три новых железнодорожных состава с наличными долларами пригнал. Уже растаможены. Куда нам больше? Считайте, что Россия спасена и всё такое.
— За Россию! — подняли бокалы все присутствующие и выпили.
— Три состава наличных, говоришь? — подозрительно спросил Пельтцер, вытирая губы рукавом. — И где же они?
Все дружно покосились на олигарха Авраама Осиновского.
Он покраснел, сердито бросил на стол накрахмаленную салфетку и быстрыми шагами вышел из Грановитой палаты.
— Догнать? — загорелись глаза у шефа личной охраны генерала Творжакова.
— Сиди, понимаешь, — приказал ему Пельтцер. — Я Осину знаю. Он — честный человек. Через день всё с процентами вернёт.
— За проценты! — зашумели все чокаясь, целуясь и поздравляя друг друга.
— Боже благослови! — басом добавил патриарх Государственной Церкви.
За окном пробили кремлёвские куранты. Вечерело. У Константино-Еленинской башни громко ржали дрессированные лошади Краснознамённого ордена Октябрьской революции Президентского полка. В секретных слуховых окнах магазина ГУМ новая смена проводила вечерний осмотр и перезарядку крупнокалиберных пулеметов «Утёс».
Страна незаметно для себя отходила к мирному сну.
Каждый житель Москвы знает, что вход в верхние этажи головного небоскреба всемогущей корпорации «Газпром» по улице Намёткина возможен только через вертолётный люк в раздвигающейся титановой крыше. То есть, простому смертному, в отличие от небожителей, вход в здание заказан навсегда. Однако, не все знают, что верхние три этажа были возведены с помощью секретных отечественных технологий с совершенно секретной целью и стоили на порядок дороже, чем весь отель «Бурдж аль-Араб» в Дубае. Трёхэтажный пентхауз на крыше Газпрома был специально спроектирован правительством Москвы лично для подполковника Ступина в знак признательности за его успешную разведывательно-хозяйственно-политическую деятельность на посту Директора ФСБ и вообще. В счёт заслуг. Свидетельство о приватизации на атриум-пентхауз площадью полтора квадратных километра, торжественно выданное Андрею Андреевичу Ступину, было собственноручно подписано мэром Москвы и международно заверено кардинал-канцлером святой Апостольской канцелярии Папы Римского в Ватикане.
