Папа с уважением посмотрел на Карпыча и даже передумал опять пихать его ногой под столом. «Вот тебе и «атеист»! – подумал он. – Что это он?»
– И не только православные! – добавил Карпыч. – И мечети есть, и синагоги, и даже буддистские… И ничего, уживаемся… Если бы кто-то на православных иконах стал глаза святым выкалывать, как это у вас бывает, так наши мусульмане сами бы им руки оторвали. С мясом! И засунули бы куда положено. У нас по-другому не может быть… Так уж предки в нас вложили… У нас любую веру уважают! И не из толерантности.
«Во, вставил! – удивился Папа. – И где только набрался?»
– У нас уважают любого верующего человека.
Саботаж смотрел на учеников и, судя по выражению его лица, не очень понимал, о чем они говорят.
– Вы отошли куда-то в сторону от нашего вопроса… – сказал он. – Мы сейчас учимся, что делать с промышленностью в соответствии с Планом.
– Извините, господин Саботаж, мы, действительно, отвлеклись, – ответил Папа. «Хорошо, что у них очень узкая специализация. Не понял, отчего мы так возбудились. Надо нам осторожнее быть… Не горячиться, – подумал он, – и Карпыча пнуть надо было бы, доиграется он у меня, атеист!», – Папа посмотрел на Саботажа, равнодушно листающего какую-то тетрадку. – «Смотрит, что дальше нам говорить. Хорошо, что не понял ничего, а то донесёт Шулеру, и мы попадём под подозрение».
– У меня вопрос!
Саботаж оторвался от тетрадки и посмотрел на Папу вопросительно.
– По поводу промышленности все понятно. Планом предусматривается развитие только сырьевых отраслей и то на базе импортного оборудования.
– Правильно, – перебил его советник, – только Вы не забывайте, что все сырьевые отрасли уже переведены в собственность на наших олигархов. То есть на ваших, – он опять запнулся, – на ваших, но фактически они все наши. Это наши люди… Они прошли строгий отбор на эту должность, давали присягу и торжественную клятву… Собственность мы на них всю оформляли… Рыжпейс… – он опять запутался. – Это не мой вопрос, по приватизации вам другие специалисты расскажут… – Саботаж махнул рукой. – Что ещё непонятно?
– С сырьём всё понятно, – продолжил Папа, – нефть, газ, металлы, алмазы, лес, уголь… Что там ещё не украли? Это уже всё ваше!
– Да! Что ещё? – продолжил советник. – Скоро мы примем закон о собственности на землю. Это очень важно! Скупим всю землю. Денег-то от сырья немерено остаётся. Куда их девать-то? Ну дворцы, ну яхты океанские, самолёты дорогие, ну бассейны с шампанским… Надоест же когда-нибудь… Скучно это… Земля тоже нам будет принадлежать, вода. Это очень важно! – он покосился на Папу. – Опять вы меня на другие темы отвлекаете… – Я провожу занятие по промышленности! – Саботаж заглянул в свою тетрадку. – Что ещё у нас осталось по промышленности? Станкостроение! – он посмотрел на учеников. – Подлежит полной ликвидации. Зачем?
– Тут уж всё понятно, – вздохнул Папа, – если у нас не будет своих станков и оборудования, то организовать здесь любое производство без вашего ведома и без ваших станков будет невозможно.
– Абсолютно точно! – улыбнулся советник. – Я горд за Вас. Вы делаете большие успехи в занятиях! – он был очень доволен. – Но одно производство всё-таки можно будет организовать и без нашего ведома, – советник загадочно улыбнулся, – я об этом говорил в самом начале занятия. Какое это производство?
– Самогонку, что ли, варить? – съехидничал Карпыч.
– Невнимательные вы какие! – Саботаж укоризненно посмотрел на учеников. – Производство оглобель. Вот какое производство будет основным. Оно заменит всё: и производство оружия, и производство самолётов. В оглоблю будете и лошадку запрягать, когда из Москвы во Владивосток соберётесь, ей и воевать станете с врагами…
– На лошадке во Владивосток, конечно, далековато… – ответил Карпыч, – а по поводу оружия, это Вы зря. Если вашему Президенту дать оглоблей по темечку – можно и войну сразу выиграть. Только тут меткость очень важна – именно в темечко! И сразу – конец войне!
– Ты всё шутишь? – недоверчиво ухмыльнулся Саботаж. – А как ты до него доберешься со своей оглоблей? У него охрана.
– Как? – не унимался Карпыч. – Вот сорвётся в очередной раз, напьётся… а тут наш человек, специально обученный, с оглоблей… Точно по темечку. И конец войне!
– Наш Президент не сорвётся. Он вообще малопьющий! – гордо ответил советник.
– Извините, – ехидно продолжал Карпыч, – я не очень за политикой слежу, запутался уже в ваших Президентах. А какой сейчас? – он немого задумался. – Который врёт под присягой? Любитель женщин и на тромбоне поиграть?
Саботаж гневно смотрел на Карпыча и ничего не отвечал. Видно было, что этот разговор ему не нравится.
– Тогда мы ему в оральный кабинет под видом практикантки Моники подсылаем своего человека, – не унимался Карпыч, несмотря на удары папиной ноги под столом, – и в самый ответственный и приятный для Президента момент – бац – оглоблей по темечку! И конец войне!
– Не знаю, как оглоблей по темечку, – вступил в разговор Папа, – но если оглобля хорошая, качественная, из дуба, допустим, то ей можно и ракету запустить.
