- Никак нет, но ставлю на нее. Параллельно буду обдумывать вариант поведения при отказе.
- Ладно, Валер. Ты голова, я в тебе уверен. Если помощь нужна от меня, обращайся всегда. Действуй как знаешь. Только!..
- Только без Ярославля, я помню.
- Отлично. Доброй ночи, товарищ подполковник.
- До свидания, товарищ генерал.
Сезонов был встречен пронзительным взглядом пяти пар глаз со смесью различных эмоций: холодная суровость Селиванова соседствовала с обманчивым безразличием техников, настороженность Владыкиной перекрывало недовольство Калдыша, которое он плохо замаскировал. «Ни стыда, ни совести у тебя, Валерий. Враз упал в глазах омских товарищей», –быстро подумал подполковник, тут же защищаясь своими же контрмыслями о добыче весьма полезных и ценных сведений о пришельце.
- Здравия желаю, – встретившись взглядом с каждым из присутствующих, кивнул Сезонов. Те поздоровались вразнобой.
- По старой схеме, товарищ подполковник. Только внутри с вами теперь будет один сотрудник, – произнес лейтенант, протягивая наушник.
Приняв его, Сезонов посмотрел в прозрачную стену. Ягосор уже сидел в комнате, вновь в наручниках и ремнях. За его спиной у стены стоял спецназовец, сложив ладони на автомате, висевшем поперек его груди.
Подполковник взглянул на наручные часы и сверил их с настенными в кабинете. Десять минут третьего.
Поехали.
- Ну что, досталось вам вчера? – был первый вопрос, который услышал галактионец, едва московский офицер оказался на пороге комнаты.
- На удивление нет. – Яго развел ладони. – Только... приставили. Прямо ко мне, – пришелец через плечо оглянулся на спецназовца. – Но честно заявляю, что не бедокурил. Вел себя аки послушный ученик.
- Вы делаете успехи.
Молчание. Сезонов внимательно смотрел на галактионца. Тот стучал пальцами одной руки по тыльной стороне ладони другой, не поднимая глаз.
- Я не всегда был таким. Каким меня вам могли описать и как вы сами составили впечатление. – Яго помотал головой. – Убийца. Мститель. Осквернитель… Судьба столько всего мне подкинула в последние месяцы, что я первое время долго не прекращал злословить. Страшная, жуткая, чудовищная тоска, до боли. Потом подумал, что надо смириться. Замкнуться. Всё как следует обдумать: кем я стану здесь, что меня ждет, что предстоит.
- Сколько попыток сбежать из-под стражи вы предприняли? Включая случаи в Новосибирске?
- Четыре.
- И что вам мешало – или кто? За исключением последнего, позавчера, во дворе управления.
- До сих пор наблюдаю за собой, что мой организм как-то странно и непонятно порой реагирует. Беспричинно. Меня может и шатать, и спать я могу целые сутки, или вообще долго не спать, и рвёт, будто тухлого чего нажрался.
«Давление поди», –смешно подумал Сезонов.
- Именно в минуты побега на меня резко и внезапно что-то накатывало. Накрывало. Я слабел и уже не мог дать отпор преследовавшим и поймавшим меня. Не представляющего опасности в подавленном таком состоянии, отправляли обратно, – закончил Яго.
- Зачем хотите сбежать?
Молчание.
- И сейчас думаете о побеге? – довольно провокационный вопрос, еще и в присутствии в помещении вооруженного бойца.
Губы Яго искривились в подобии ухмылки:
- Ну а кто о нем не думает. Покажите мне на того, кто, испытывая ограничения в действиях и перемещении, не мечтал бы удрать подальше на свободу.
- Я вам не рекомендую вновь пытаться бежать.
Галактионец хохотнул. Спецназовец за его спиной подобрался и переместил на автомате руки.
- Да я и не хочу уже особо. Будто бы… запал пропадает.
- Итак, с вашего позволения поговорим о вашей жизни уже здесь, на нашей планете, в нашей стране, – прочистив горло, сказал Сезонов. – Как часто и много вы думали – или даже продолжаете думать, до сих пор, – что жизнь ваша теперь навсегда связана с этой планетой? Что вы оторваны от своего края? Потому что, может вам это неизвестно, и я не знаю сам, как работают физические законы в ваших землях, но у нас на Земле еще не найден способ перемещения во времени и пространстве по щелчку пальцев или путем попадания в какую-нибудь яму.
Подполковник решил начать именно с этого, наверное, самого неприятного вопроса из приготовленных на сегодня, поскольку надеялся на честный ответ. Слова, произнесенные галактионцем, выйдут с искренней тоской и болью или недовольством и злостью, очищенные от каких бы то ни было эмоциональных примесей.
