Генерал закрыл и открыл глаза, глубоко вздохнул и быстро выдохнул, прочистив горло.
- М-да. Не буду комментировать, – прошептал Фамилин, махнул рукой и развернулся к двери. – Не смейте оба появляться в Москве до официальной выписки отсюда. На связи, товарищи офицеры. До встречи в столице.
- До свидания, товарищ генерал. – Сезонов и Власов кивнули.
- Каковы дальнейшие действия, Командор? – спросил капитан, когда звук шагов Фамилина удалился.
- Ты как хочешь себя веди. А я – я буду исполнительным. Если всё правильно рассчитать, уже послезавтра можно покидать центр и вылетать домой.
Подполковник лег на кровать и, взяв в руки одолженную книгу, открыл ее на заложенной странице, продолжая чтение. Капитан прошел к окну, наблюдая, как к открытым боковым дверям микроавтобуса быстрой походкой прошел Фамилин и, кивнув спецназовцу, скрылся в салоне. Боец закрыл за ним дверь, прошел к соседнему с водительским кресло и сел. Через несколько секунд машина тронулась с места, выезжая с парковки перед главной входной группой здания.
«Интересно было бы увидеть этого пришельца еще раз», – пронеслось в мыслях Власова.
- Товарищ подполковник? – не отводя взгляд с декабрьской улицы, спросил капитан.
- Слушаю.
- Про Г.Р.О.М. расскажете? Времени предостаточно.
«Вот неугомонный! И не отстанет ведь!»
Сезонов закрыл книгу, откладывая ее, и посмотрел на Власова.
- Валерий Игоревич. Помнишь, как мне не нравилось твое – назовем это – попустительство, когда в Омске ты вел себя будто самостоятельный полевой боец-оперативник в отрыве от указаний? Помнишь, я как-то говорил, что допрыгаешься ты со своими инициативами?
Фамилин заложил руки за спину, всматриваясь в подполковника, пронзая его острым взглядом.
- Так точно. Помню.
Сезонов стоял по стойке «смирно» и ответил не сразу: тщательно взвесил всё, чем можно было на это отреагировать, и выбрал самую безобидную, уставную, фразу.
Фамилин слишком глубоко кивнул.
- Что ты, думаешь, случилось? – генерал выдержал паузу, ожидая от Сезонова реакции.
- Допрыгался?
- Отставить шутить. А случилось следующее. Страна, которой ты клялся и присягал на верную службу, памятуя о прежних боевых опытах и заслугах твоих и многих других, всех не перечислишь, солдат и командиров, постановила ныне следующее.
Генерал прошел к своему месту и сел, глядя на Сезонова и подняв ладонь, указывая ею за свою спину на настенный портрет министра обороны. Подполковник перевел взгляд на официальный снимок генерала армии.
- Им,– интонационно выделил Фамилин, продолжая направлять руку к фотопортрету, – инициирован процесс разморозки проекта Г.Р.О.М. Решение принято окончательное. Документ уже подготовлен. Информация подтвержденная, но на руках у меня этого документа, естественно, нет. Ему (Фамилин другой рукой, не оглядываясь, указал на официальный снимок президента; Сезонов перевел глаза на верховного главнокомандующего) об этом будет доложено завтра на внеочередном заседании штаба армии. Документ президентом будет подписан – это также известно заранее.
В кабинете повисло продолжительное молчание. Оба офицера смотрели друг на друга и ожидали, кто первый выскажется.
- Для начала – два важных вопроса, – коротко выдохнув, первым произнес Сезонов. – Почему это произошло и произошло именно сейчас? И при чем тут я?
- Для начала – присядь.
Фамилин указал подполковнику на ближайший к себе стул.
- Рассказываю только сейчас и только пока один раз. Без свидетелей. Поэтому слушай внимательно, – произнес генерал, складывая на столе перед собой руки и всматриваясь в Сезонова. Тот серьезно кивнул.
