Мы с ним сидели на подобии каменной скамьи. Асиф начищал свой покореженный доспех куском едва не расползающейся в руках ткани. Причем, скорее, просто чтобы хоть как-то унять обуревающее волнение. Остальные обитатели пещеры тоже вовсю копошились, кто с чем. Но теперь хоть переговаривались. И пусть звучали нотки испуга, но радости все же слышалось больше.
— Говорят, раньше наш мир был другим, — тихо начал Асиф, не поднимая глаз от доспеха. — Даже не знаю, сколько поколений назад. Среди нас не осталось тех, кто родился под небом, а не в этой пещере. Мы знаем о прошлом Олима лишь со слов уже ушедших. Сложно поверить сейчас, но раньше наш мир процветал. Зло появилось незаметно и разрасталось подобно тайной болезни. Сначала принимали его за милость богов и из жадности скрывали от других. Но постепенно все больше и больше олимцев попадало в его власть… Все началось с моего предка. Его тоже звали Асиф. Правитель Асиф, Любимец Богов. — Олимец невесело усмехнулся. — И никто не подозревал, что боги здесь ни при чем, и невероятной везучести правителя есть вполне осязаемое объяснение. И только после его смерти, кстати, весьма ранней, открылась правда. У Асифа была советчица. Магерам. По слухам, когда добывали руду в горах на севере страны, пробились в древний подземный храм, о котором никто раньше и не ведал. И в этом храме обитала Магерам. Как она умудрилась выжить, будучи неизвестно сколько лет замурованной под землей, почему-то никто выяснять не стал. И колдунья поселилась при дворе правителя.
Асиф немного помолчал, погруженный в явно невеселые думы, и так же тихо продолжил:
— У нее был уникальный дар. Магерам могла исполнять желания. Но всегда за определенную плату — оставшиеся годы. Потому мой предок так быстро и умер, слишком многого он пожелал и растратил все время своей жизни. Так же происходило потом с остальными. Люди получали исполнение желаний, но ненасытность олимцев неуклонно вела к ранней смерти. А потом, — он тяжело вздохнул, — кто-то придумал чудесный выход. Чтобы продолжать воплощать свои мечты, но при этом не приближать смерть.
— Нужно было просто пожелать себе бессмертия? — догадалась я.
Асиф кивнул.
— Именно так люди и сделали, даже не подозревая, к чему это приведет. Да, они не умирали. Остались навеки привязанными к собственным разлагающимся телам. Разум покинул их, на его смену пришли безволие и покорность новой повелительнице. Власть Магерам разрасталась. Кто-то добровольно примыкал к ее армии в обмен на собственные желания, а кто-то погибал от рук живых мертвецов. Так мой народ и пришел к тому, что ты видишь. Толпы бессмертных наверху и жалкая горстка последних живых здесь.
Асиф замолчал. Я тоже не возобновляла разговор, погруженная в раздумья. В правдивости слов олимца не сомневалась, и от того все казалось еще страшнее. Ведь даже маги не обладали властью над смертью, не говоря уж о людях. Так кто же тогда Магерам?
— Постепенно наш мир окутал сумрак, — продолжил олимец. — Он добил все живое.
— А я как раз хотела спросить, куда делись все звери, птицы и прочая живность, — пробормотала я. — Этот сумрак тоже Магерам создала?
— Точно не скажу. — Асиф покачал головой. — По словам моего отца так воплотилось проклятие. Подробностей не знаю, я был совсем мал, когда слышал это. Жаль, что многого не запомнил. Мой отец как последний из магов ведал то, что людям недоступно.
— Но вообще-то ты тоже являешься магом по происхождению, — возразила я. — И теоретически унаследовал все способности своего отца.
— А какой прок от способностей, когда нет знания? — Асиф невесело улыбнулся.
Я сняла с сережки талисман огня и показала ему.
— Знаешь что это? В этом невзрачном на вид алом камешке сокрыта мощь огненной стихии. И когда он попал ко мне, никто не объяснял, как мне совладать с этой силой. Да, блин, талисман едва меня саму не уничтожил! Я не говорю, что я — геройский герой, но все же постепенно научилась управлять огнем. И при этом я — человек. А ты — маг. И если уж ты смог пройти Путем воинов, то и разобраться с собственными способностями — плевое дело.
Асиф на мою не слишком-то вежливую речь ничего не ответил. Продолжил задумчиво начищать доспех. Совесть не преминула дать мне запоздалый нагоняй, мол, не все же маги — закаленные в боях Шварценеггеры, они тоже имеют право на слабость. Легко ведь осуждать чужую трусость, когда сам ты не попадал в такие условия.
Гоня прочь философские мысли, я решила подремать. И потому, что организм мой красноречиво намекал о наступлении по земным меркам глубокой ночи. И потому, что надо было связаться с Наташей. К счастью, даже отсутствие нормального спального места не стало помехой. Прислонившись спиной к каменной поверхности, я так полусидя и уснула.
— Карин, как ты там? — Наташин голос в окружающей сонной темноте звучал взволнованно и даже с нотками паники.
