— Вот как… — С одной стороны, это мне льстило, с другой — почему это я непредсказуемая? Они ожидали от меня другого поведения? — И что, вы поболтали о том, какая я няша, допили коньяк и разошлись?
— Ну да. После того, как подрочили. Очень уж секса хотелось, у меня член колом стоял. У Ильи тоже пар из ушей валил. Ты же нас бросила нетраханных, очень жестокий поступок!
— Что?! Вы дрочили друг другу?
— Да ты с ума сошла! — возмутился Макс. — Не друг другу, а каждый себе! Мы же не геи.
— Да кто вас знает? — буркнула я. — Целовались вы вполне убедительно.
— Оленька, — рассмеялся Макс, — мы старались тебя порадовать! Если бы не ты, мне бы и в голову не пришло целовать мужика. Мне даже не понравилось, клянусь! Эта колючая щетина, брр!
Он так откровенно потешался надо мной, что я не удержалась:
— А мне понравилось! Я, пожалуй, продолжу целоваться с Ильёй, если ты не против. — Потом подумала и добавила: — Хотя я не вижу ничего плохого в мужских поцелуях. Да и в мастурбации тоже… И вообще, будь вы хоть немного бисексуалами, было бы веселей.
— Увы, моя маленькая любительница веселья, — Макс перевернул меня на спину и навис сверху, — мы натуральны, как шёлк твоих трусиков и кожа твоего платья.
Он начал целовать меня в шею, шумно втягивая и выпуская воздух. Я засмеялась и задёргалась от щекотки:
— Пусти! Нам пора идти на завтрак, иначе твоя беременная мачеха расстроится, и я буду чувствовать себя виноватой.
— Но десять минут у нас есть? — спросил Макс, вдавливая свой стояк мне между ног.
На меня нахлынуло желание — резкое и острое, как нож.
— Мне хватит и пяти, — ответила я, стаскивая с мужа пижамные штаны и сжимая упругие ягодицы. — Если ты постараешься.
Вчерашний вечер словно высвободил мою сексуальность. Вот уж точно, границы — это не для нас. Мы давно их пересекли и теперь ступали по неизведанной запретной земле, не зная, куда приведёт нас следующий шаг.
***
Каролина встретила меня преувеличенно радушно. Поставила перед носом тарелку с блинчиками, политыми клубничным вареньем (наверное, сама варила, она этим свёкра и привлекла — своими кулинарными талантами) и сказала:
— Извини, что сорвалась на тебя вчера. Токсикоз, перепады настроения, сама понимаешь.
— Не понимаю, — не сдержалась я, отодвигая тарелку.
Десерт с утра — это не моё.
— Ну позже поймёшь, если повезёт. Сколько тебе лет? Тридцать, тридцать два? — сладко улыбнулась Каролина, отлично зная, что мне двадцать семь. — У тебя ещё полно времени испытать это волшебное состояние — беременность.
Вот умела она извиниться так, что на душе становилось ещё гаже! Видимо, Михаил Семёнович её заставил. Свёкор пытался держать в узде характер жены и порой сам извинялся за её выходки. Ему приходилось лавировать, чтобы тушить скандалы, которые разжигала молодая жена. Иногда прокатывало, иногда — как сегодня — нет. Видимо, я крепко зацепила мачеху мужа. Никак у нас не получалось поладить.
Макс заметил, что мне опять испортили настроение, и обнял за плечи:
— Хочешь, я бутерброды тебе сделаю? — спросил он, увидев отставленные сладкие блины. — Как насчёт чёрной икры?
— У нас нет чёрной икры, — вставила Каролина.
— Па-ап! — крикнул Макс в сторону озера. — У тебя есть икра?
— В холодильнике посмотри! — ответил он. — Рядом с опарышами!
— Пойду искать опарышей, — подмигнул Макс. — Илья, присмотри за Олей, пока я не вернусь.
— Присмотрю, не волнуйся, — ответил Илья и пересел поближе ко мне с чашкой кофе. Он закончил завтракать и спустил с колен общительную Дуньку. Теперь малышка с увлечением играла с собакой на берегу озера, кидая в воду сухую палку. — Как спалось? — спросил Илья тихо.
Впрочем, все услышали его вопрос и навострили уши — Каролина, Лея и даже жена дяди Бори.
— Нормально, — ответила я, опустив глаза, чтобы никто не заметил их блеска. Мне казалось, по моему лицу легко было догадаться о наших отношениях — о том, что мы вчера целовались, обнимались и едва не занялись сексом. Женщины такое чуяли за версту. — А ты как провёл ночь?
— Прекрасно, — улыбнулся он. — Беседовал с Михаилом Семёновичем до трёх часов утра, потом отправился спать, а утром Дуня разбудила меня и позвала на блины.
— Хорошо, — сказала я, разглядывая скатерть. — Я рада, что тебе здесь нравится.
— Не то слово. Вчерашний вечер — лучший за долгие годы.
Его колено словно невзначай коснулось моего. Я хотела отодвинуть ногу, но… какого чёрта? Вчера я сидела на его коленях голой и позволяла трогать себя во всех местах. Глупо строить из себя алтайскую девственницу.
— Спасибо за комплимент, — кокетливо сказала Каролина. — Мы всегда стараемся, чтобы в нашем доме гостям было тепло и уютно.
Скорее уж горячо и напряжённо. Я не могла находиться рядом с ним: по телу пробегали мурашки, голос звенел, а щёки краснели. А он чувствовал моё состояние, но убирать колено не спешил. Даже придвинулся ближе!
Макс вернулся с баночкой икры и сел с другого бока.
— Налить тебе чаю? — спросил он, сделав вид, что не заметил прилипшего ко мне Илью. — Или предпочитаешь кофе?
— Лучше чаю.
— А сахар добавить?
— Да, три ложки, спасибо.
— Намазать хлеб маслом? — предложил Илья.
