О том, что в Довске нас ожидает крупная мотопехотная группировка противника, было известно еще до начала наступления. На снимках, которые привезла воздушная разведка, отчетливо видны ниточки окопов и расставленные меду домами танчики в капонирах – иначе и не скажешь, сравнивая с нашими машинами эти изделия немецкого и чешского танкопрома. Хотя что немецким танкистам Гитлер дал, на том они и играют. И с этим железным зоопарком Гот, Клейст и Гудериан умудрились насквозь пройти всю Европу, а в СССР на месяц дойти до Киева и взять Смоленск. Кстати, будь я на месте генерала Гота, то, находясь в обороне, тоже бы воткнул на перекресток магистралей подвижный резерв. Для этого даже не надо заканчивать Академию, таким вещам преподаватели тактики учат будущих офицеров еще на первом курсе танкового училища, а тех, кто не способен это усвоить – выгоняют за профнепригодность. Как говорил в свое время наш преподаватель тактики, седой помнящий еще эту войну, майор Прокопьев: «В ветеринары, нахрен, коровам мозги крутить». За что майор Прокопьев так невзлюбил ветеринаров, я не знаю, но то, что он так говорил, это факт.
Кстати, против нас, российских танкистов, эти гансы с их игрушечными танками не пляшут ни при каком раскладе, а вот будь на нашем месте советский мехкорпус розлива июня сорок первого года, так я бы и не знал, на кого ставить. Наверное, все бы зависело от командира того мехкорпуса. Рокоссовский, Лелюшенко и еще пара-тройка действительно талантливых генералов дали бы этим фрицам дрозда даже с БТ-шками и Т-26-ми в основном составе, а вот остальные и технику бы свою пожгли, и результатов не добились. Проблемы в этом городишке нам может доставить только германская пехота, но как раз ради таких случаев прямо за нами по шоссе прет мотострелковый батальон гвардии майора Гурьянова, по огневой мощи равный германскому пехотному полку. Так что показываем мастер-класс игры на реактивном баяне. Учитесь все, пока мы здесь.
Сразу за Старым Кривском был Новый Кривск, через пустую главную улицу которого мы, не снижая скорости, проследовали походной колонной, потому что воздушная разведка не выявила в нем присутствия противника. Даже белоповязочных полицаев немецкая оккупационная администрация еще не успела организовать. Сразу за Новым Кривском находился мостик через заболоченный ручей, а за ним село Ямное, лежащее непосредственно перед Довском. От окраины до окраины меньше полутора километров. По стороны от Ямного лежали поля, на которых еще торчала обгорелая стерня сожженной при приближении немцев пшеницы. Командую: «Первая рота прямо, вторая налево, третья направо» – это батальон начал развертываться в боевой порядок на некотором расстоянии от вражеских позиций. Следующие за нами мотострелки должны проделать тот же маневр.
Через село Ямное двигаемся, предварительно сбросив скорость и внимательно крутя командирскими перископами во все стороны. Головы из люка выставлять неохота. Хоть воздушная разведка и говорит, что немцев в Ямном опять же нет, но черт его знает, как оно обстоит на самом деле. Слишком уж близко это Ямное к вражескому гнездилищу, и я ни за что не поверю, что дойче зольдатены не лазали сюда организованными группами в поисках молодых баб и ядреного самогона, который можно пить, а можно и лить в баки танков. Что бывает в населенных пунктах после того, как там порезвится германская солдатня, мы уже знаем по операции освобождения Гомеля. Насмотрелись на «типично арийские зрелища» по самое нехочу. Пожалуй, в бесстыдной и бессмысленной жестокости с германским солдатом может состязаться только японский. Кто не знает, может поинтересоваться смыслом слов «Нанкинская резня». Англосаксы тоже умеют зверствовать, но они стыдливо прячут свои художества за стенами тюрем, желательно тайных, да за оградами концлагерей. Иначе их чувствительная общественность начинает сильно волноваться по поводу несоответствия итогов так называемых «гуманитарных вторжений» запланированной всемирной демократии. Лицемеры, чего с них взять; с откровенным зверьем дело иметь все же проще.
