- Светлана Викторовна, - перебивая, осекаю переход Сокола на “ты”, четко показывая границу наших взаимоотношений. - Да, и не разговаривайте пока. Мне нужна тишина.
Долго слушаю сердце генерала, звук и ритм которого меня настораживают. А еще…
Мне не нравится реакция моего сердца и тела на этого мужчину. И еще я снова чувствую запах. Нет…
Не больного человека, принимающего лекарства, а самца, источающего аромат похоти…
Стараюсь отодвинуться от Сокола как можно дальше. Но…
На каждое мое движение назад, он совершает такое же вперед.
- Все. Пожалуйста, одевайтесь, - нетерпеливо выдыхаю, убирая стетоскоп и возвращаясь на свое место.
- Вы замерзли, Светлана, - раздается мне в спину.
- Нет. С чего вы взяли, - произношу, не скрывая удивления. - Да, и пожалуйста, Светлана Викторовна.
- Вы дрожите. Я это чувствую. Делаю выводы. Если вы не замерзли, значит, волнуетесь, - ухмыляясь, рычит Сокол.
- Вы, Андрей Иванович, заблуждаетесь на мой счет. Это ваши эмпирические умозаключения. Они не имеют никакой основы под собой, - жёстко парирую. - А мои имеют. И я не подпишу вашу медицинскую комиссию. Потому что считаю, что Вы нуждаетесь в госпитализации.
- Отличная мысль, - хмыкает Сокол. - Знаешь, Света, на мне даже нравится…
Андрей
После неожиданной и очень важной встречи ощущаю себя немного пришибленным, но счастливым.
Счастливым настолько, что улыбка не сходит с моего лица.
Появилось давно забытое чувство радости и удовольствия. Жизнь вокруг заиграла яркими красками.
В тот день на вечернем докладе даже все обошлось без приказа о наказании. Подчиненным по поводу их огрехов только устные замечания сделал.
Весь доклад перед моими глазами стояла непоседа и болтушка Викуша.
И ещё мама её - злючка и вреднючка Светлана.
Пока мой личный кардиолог от смущения сердилась и психовала, мне хотелось ее схватить в охапку и зацеловать в благодарность за Вику - мою ПОБЕДУ!
Викуша стала моим первым и единственным “залетом” почти за двадцать лет одиночества. Хотя…
Была в моей жизни еще и хитро-мудрая любовница.
Она хотела захомутать меня беременностью.
Узнав об этом, я вышел из себя. Между нами разгорелся скандал.
Причин для моего раздражения было несколько.
Первая - я терпеть не могу шантажистов. Особенной, если предметом манипуляции становятся дети.
Вторая - мне, как охотнику, не нравится, когда из меня пытаются сделать дичь.
Третья - самая банальная: я не хотел связывать свою жизнь именно с этой женщиной. И все же…
После разговора, взвесив все “за” и “против”, я решил: пусть рожает, а там разберёмся. Но…
Этого счастья так и не случилось. Беременность оказалось ложной.
С любовницей разрешилось само собой. Мы с ней безболезненно расстались. Но...
Все же я озадачился и сдал все необходимые анализы. Обследование показало тератозооспермию. Диагноз означал, что мои сперматозоиды не способны к зачатию.
Побеседовав с врачом-репродуктологом, я поставил окончательную жирную точку в вопросе деторождения и семьи.
Это было почти два года назад.
Увидев Вику и Свету, я осознал мысль: человек предполагает, а Бог располагает.
В нынешней моей ситуации высшие силы управили меня: не оставив с любовницей и не дав совершить ошибку.
Я это понял, когда в коридор вышла Викуша.
Благо моя награда, в отличие от её матери, оказалась очень открытым и разговорчивым ребёнком.
Вика за пять минут успела выдать все пароли и явки.
Сейчас со смехом вспоминаю разговор с дочерью и свои сомнения в здравости моего восприятия действительности. Хотя нет…
Виктория оказалась именно тем чудом, которое мне и послали небеса.
И ведь что самое смешное, вопрос о чуде задала мне моя маленькая Победа:
