Врет. Нагло врет и мне, и Кариму. Но ведь причина в жажде жизни. Понимает, что крышка ей, если дело по нашим правилам развиваться начнет. Только хрен мы ей позволим веревки из нас вить, вокруг пальца обводя.
– Так что там с товаром, Мила? – шепчу ей на ухо, выпятившим пахом упираясь промеж ее булок.
– Порченный товар, – усмехается, ерзая вверх-вниз. – Грош – цена.
Дрянь… Какая же дрянь… Прямо сейчас рвану в кабинет и трахну ее, распирожив на кресле. Отымею во все щели и своим джигитам отдам. Пройдет по кругу – по-другому запоет.
Рука Милы юркает назад и развязно гладит мой ствол через ткань брюк. Эта крошка умеет делать приятное. Пожалуй, сначала с ней основное блюдо получу, а потом десертом займусь. Иначе в таком состоянии до смерти дилершу затрахаю и никакого удовольствия от ее
Разворачиваю Милу, толкаю на стол и притягиваю к себе ее разведенные бедра.
– Дорогие? – указываю на белье.
– Рви, – хихикает она. – Муж другие купит.
Разрываю ее трусы, высвобождаю свою дубину из брюк и врываюсь в эту текущую девку всей своей длиной. Вдалбливаюсь так, что в ушах звенит.
Выгибается, стонет, царапает мои руки, сосет пальцы. Отдается по полной, а я никак дилершу из башки выбросить не могу. Бесит она меня. И уважение вызывает. Не сдается же: карабкается, насколько фантазия богата, чтобы ни жертвой, ни козлом отпущения, ни разменной монетой не стать.
Мила кончает, громко вскрикнув и задрожав всем влажным телом. Соски, как камни. Острые, твердые. Коснись – порежешься. Умеет она оргазм получать: красиво, страстно. Пульсирует стенками, всасывая в себя член и краснея от этого действа.
– В рот возьми! – Стягиваю ее со стола, запускаю пальцы в растрепанные волосы и вонзаюсь в ее глотку. Глубоко. Свирепо.
Запрокинув голову, закрываю глаза, а вижу дилершу. То, как наивно ресницами хлопает, слезы утирает, трясется, но язвит. Ведьма.
Мотаю башкой, избавляясь от этого наваждения, и разряжаюсь на язык докторши. Шлюшка все до капли слизывает, до блеска отполировывает и благодарно сглатывает, с покорностью глядя мне в глаза.
Нет, мало мне. Дилершу хочу. Прямо сейчас. Пусть начинает отрабатывать! А плохо вести себя будет – групповушку устрою: будет с другими сосками соревноваться на лучший минет.
– Одевайся! – велю Миле, упаковывая своего дружка в брюки.
– Тебе не понравилось? – улыбается она уголком губ, надевая халат и поправляя волосы. – Ты как будто не со мной был. Отстойно как-то.
– В другой раз обещаю крышесносные салюты, а сейчас отопри мой товар. Дело у меня. Неотложное.
Хмыкнув, подкрашивает губы и дефилирует на выход.
Какое-то поганое предчувствие, вместо послевкусия оргазма, тошнотой подкатывает к горлу, когда мы подходим к двери кабинета. Пока Мила ключом возится в замочной скважине, дергаю ногой. И не зря.
Кабинет пустой.
Дилерша сбежала.
И судя по открытому окну, не через дверь.
Бросаюсь к нему, перегибаюсь через подоконник и охреневаю. Вот не дура ли драпать со второго этажа?!
– Больная, – констатирует Мила, тоже высунувшись из окна.
– Телефон дай, – рычу, злясь на себя за этот дебильный промах. – Позвонить надо.
Кулак с треском врезается в окно черного Мерседеса. С диким рыком вкладываю в него всю силу, продавливая стекло, которое идет трещинами а потом взрывается осколками и падает в салон.
– Бляха! – припечатываю с рыком, – твою мать, Заур!
– Какого хрена творишь? – взвивается брат, кулаком ударяя мне в плечо и отшвыривая от своей тачки, – твою налево! А! Твою налево, Карим!
– Ты… – я хмыкаю, прикусив язык, потому что хочется сказать названному брату многое. Но тогда дойдет до мордобоя. Мы друг друга вскроем на адреналине. Такое уже было, – Заур, ты какого вообще потащил ее куда-то? Ясен хрен, она попыталась бы свалить.
– На целкость проверить.
– Чего? – выпадаю в осадок, – какую, нахрен, целкость? Она беременная.
Заур ухмыляется.
– Да ты че? А отрицательный тест в раковине?
Вот дерьмо. Спалил.
– И нахрен ты мне врешь, Карим?
– Чтобы не запрыгнул на нее, – сухо отвечаю, солгав, – черт знает, что тебе в голову придет, а это остановит. И что там по результатам?
Заур смотрит на меня слишком долго, прежде чем ответить.
– Девка. Целая. Реально не стоит ее трогать.
Мои губы кривит усмешка. Брат не отводит взгляд, выдав эту ложь, смотрит прямо в глаза.
Какого дьявола? Эта дрянь мелкая решила нас двоих опрокинуть, подлизавшись к обоим, попросив у обоих помощи? Паскуда. Я найду ее. Вытряхну так, что все кости перепутаются. Но водить за нос двоих она не будет. С Зауром заставлю покончить. Сам дожму.
– Ладно, – выдыхаю, – Эта сбежала. Что с курьером тем? Дожали?
– Ага, – сплевывает мрачно на землю брат, – отъехал он на тот свет. В камере умудрился повеситься. Хрен его знает, что теперь делать.
Охренеть. Да, действительно.
