Двойное удовольствие полностью

Хейз знает мой ответ. Я ему призналась, до того как он ушел за своим другом. Но возможность сказать такое вслух придает невероятно много сил.

– Да. Хочу.

Хейз поднимает меня с колен Стефана и несет к окну.

– Сними-ка, – требует он грубым тоном, хватает край моей майки и стягивает ее через голову. Стефан подходит к нам, на ходу снимая футболку. Он отбрасывает ее в сторону, а потом расстегивает пуговицу на джинсах. Подходит ко мне и стягивает с меня пижамные шорты.

– Да-а-а, – стонет он, любуясь моими трусиками.

Я не ожидала, что у меня в Вегасе будет секс, поэтому надела простые хлопковые трусы – голубые, с низкой посадкой. Заметно, насколько они промокли. Стефан опускается на колени и спускает мое белье до лодыжек, а потом совсем снимает. Хейз в это время стягивает футболку одним движением.

Он подходит, голодными глазами смотрит на мою грудь, фокусируясь на правой, в соске которой сверкает серебряная штанга.

– Я не могу забыть про эту штучку с тех пор, как про нее узнал, – говорит он и теребит ее.

Я издаю стон. Это уже цепная реакция. Еще одно движение по соску, еще один стон, уже громче.

– Про это ты тоже не забудешь. – Стефан бросает в Хейза трусики.

Ну.

Что ж.

Этого я тоже не ожидала. Не ожидала, что Хейз поднесет мои трусики к носу и сделает глубокий, жадный вдох, потом зарычит и отбросит кусок ткани на пол.

Теперь я еще более мокрая, а еще голая тут только я. Чувствую себя… как выставочный экспонат. А еще чуть-чуть неуверенно. Они такие профи, что я ощущаю себя новичком.

– Что делаем теперь? – спрашиваю я и смотрю на окно.

Внизу столько огней. Середина ночи, но по Стрипу кружат такси и машины, везут одних с одной вечеринки на другую, а других наконец-то по домам.

Прямо напротив вторая башня отеля. Хейз разворачивает меня.

– Руки на окно, – говорит он мне, а потом ставит меня так, чтобы весь Лаг-Вегас мог видеть. Стефан передвигается, садясь между мной и стеклом.

Я понимаю, чего они хотят, и от одной мысли я уже неприлично мокрая.

Весь Вегас видит мое голое тело.

Для других я очередная девушка, прижатая к стеклу. Но для себя самой я наконец-то та, кого безумно хотят. Все видят, как они меня желают. Каждый может посмотреть. Но мы далеко от любопытных глаз. Не думаю, что какой-то любитель подглядывать сможет рассмотреть, кто мы. Не думаю, что кому-то вообще будет до нас дело. Но я почти уверена, что сейчас кто-то идет вдоль отеля, оглядывается, подзывает друга и шепчет ему:

– Смотри, что там напротив происходит.

И они вместе смотрят на наш тройничок.

Почему меня это так заводит? Что кто-то на меня смотрит? Неужели это всегда во мне было, но проснулось, когда я увидела Хейза на крыше? Или когда он спросил про мои кинки? А потом Стефан зашел сегодня в церковь и полностью разблокировал эту мою страсть? Неужели подсознательно я всегда хотела, чтобы на меня смотрели?

Ответа у меня нет. Но по мне проходит заряд электричества от одной мысли, что кто-то в городе греха может сейчас видеть, как сильно меня хотят двое этих мужчин. И это еще не всё. Надеюсь, всему миру видно, как я хочу их обоих.

Потому что я уже почти пьяна от желания.

Хейз отодвигает мои волосы с плеча и проводит пальцем по шее. Стефан целует кожу прямо над коленями.

– Мне тяжело думать, – бормочу я.

Стефан целует внутреннюю поверхность моего бедра.

– Не думай. Просто чувствуй. Позволь себе быть жадной. С нами можно. Рискни.

Господи, неужели я решусь? Все тело трепещет, пока Стефан прокладывает поцелуями дорожку вверх по моему бедру, а большие руки Хейза обхватывают меня сзади и ложатся на грудь. Ничего подобного звуку, который он издает, я не слышала никогда. Низкий, грязный рокот, мужественный и требовательный. Хейз проводит пальцем по моему пирсингу и говорит:

– Знаешь, как часто я думал об этом с нашей встречи на складе?

Тогда он заметил пирсинг через футболку? Обычно я выбираю плотные бюстгальтеры.

– Ты его заметил?

Откуда-то снизу смеется Стефан; его ладони скользят по бедрам, лицо опасно близко к моей киске.

– Сережка свела тебя с ума? – спрашивает Стефан. – Я знал, что ты будешь ею одержим.

– Одержим – это еще мягко сказано, – хрипло отзывается Хейз, теребя металл пальцами.

– Почему тебе хотелось, чтобы пирсинг был правдой? – спрашиваю я Хейза.

– А почему ты его сделала?

Я чувствую себя очень смелой.

– Потому что, когда играешься с сосками, пирсинг усиливает ощущения.

Стефан рычит где-то у меня между ног.

– Мать твою, – стонет Хейз прямо мне в ухо, а потом облизывает ушную раковину, сжимая проколотый сосок.

Они прекрасно знают, как играть на этом инструменте. Стефан оставляет на моем пульсирующем клиторе мучительно прекрасный поцелуй, присасывается. Я не сдерживаюсь и хватаю его за волосы. Он резко останавливается, встречается со мной взглядом, и я вижу голод в его глазах.

– Хочешь, чтобы я тебя вылизал, да, малышка?

Угу.

– Очень! – вырывается с выдохом.

– Тогда подразни свою грудь. Это сведет твоего мужа с ума.