Двойной агент. Записки русского контрразведчика полностью

   Сам Якубович при полицейском допросе указал на то, что к заказу штемпелей его побудил один с 1921 года знакомый ему украинец по имени Александр Гаврилов, который в марте 1925 года прибыл из Берлина в Вену. Якубович будто бы при доставке штемпелей служил Гаврилову исключительно переводчиком и посыльным и доставлял Гаврилову полученные штемпеля.

   Якубович будто бы с самого начала знал, что Гаврилов хотел употребить штемпеля для пропаганды против большевиков, но он не думая о том, что эти штемпеля служат для изготовления фальшивых документов.

   Дальнейшие расследования по этому делу указывают на то, что Гаврилов, который тождествен с инженером Александром Гавриловым (родившимся 7 августа 1892 года в Киеве, католического вероисповедания, холост), которого давно знает дирекция полиции, как манипулятора фальшивыми сведениями, и высланный на 5 лет из Вены указом от 27 декабря 1922 года за № 12 824 от 5-го до 12 марта 1925 года проживал в отеле «Тегетгоф», Вена, 1, Иоханнесгассе, № 22, и затем опять уехал в Берлин.

   Характерно еще, что во время обыска на квартире Якубовича было найдено несколько писем Гаврилова на русском языке, из которых явствует, что последний находился в продолжительной деловой связи с Якубовичем и из Берлина продолжал заказывать штемпеля, в особенности штемпеля с надписью «Делегация Исполнительного Комитета Коминтерна» (ДИКИ).

   Другой, не менее официальный документ, исходящий из высоких австрйских административных сфер, среди общего изложения событий, предшествовавших и сопутствовавших обнаружению автора фальшивых документов, говорит следующее:

   «Заслуживает внимания, что все штемпеля заказаны на русском языке и, по-видимому, предназначены были служить для изготовления исключительно секретных документов. Кроме штемпелей, как „Совершенно секретно“ и „Строго секретно“, находятся также печати: „Иностранное отделение“, „Секретный Департамент“ и „Шеф СОГПУ“ (ЧК). Особенного интереса заслуживает печать на русском языке немецкими буквами, гласящая: „Бюро Делегации Исполкома Коминтерна“, „Исполбюро Красного Профинтерна Исполкома Коминтерна Молодежи“. Здесь мы, без сомнения, имеем дело с печатью того учреждения, называемого „ДИКИ“ (Делегация Исполкома Коминтерна), которое, судя по секретным заграничным сообщениям, руководит из Вены от имени Коминтерна большевистской пропагандой на Балканах…»

   В свое время после процесса Дружеловского три крупнейших политических факта можно было считать установленными. Процесс Дружеловского показал:

   1) что налицо имела место целая организация прекрасно осведомленных друг о друге международных шпионов и фальсификаторов, преследующая задачу использования нынешнего, чреватого всяческими столкновениями международного положения и находящаяся в связи со шпионскими и разведывательными отделениями военных штабов и дипломатических представительств буржуазных государств;

   2) что официальные представители буржуазных государств, занимающие руководящие посты в этих представительствах и творящие иностранную политику, не только не гнушались тем, чтобы иметь сношения с господами а-ля Дружеловский, но и руководили их деятельностью, давая им сплошь и рядом определенные задания по фальсификации документов, которыми затем сами или их правительства пользовались для достижения своих политических и классовых целей, и

   3) что основным кадром лиц, из которых вербуются эти международные фальсификаторы и авантюристы, являлись слои окончательно деклассированной русской контрреволюционной эмиграции и что главным объектом, против которого направлялась эта фальсификаторская деятельность со стороны почти всех работников и деятелей буржуазных представительств и военных штабов, являлся наш Советский Союз.