Указав выход на маршрут через две минуты, он оставил кабину и, выбравшись на корму спайбота, тут же заметил крадущихся по причалу спецназовцев.
Прицелившись, он выстрелил в первого. Полицейский упал, его товарищи, не видя, откуда стреляли, открыли огонь во всех направлениях, вышибая стекла надстроек и перебивая тросы радиоантенн. Под прикрытием этой канонады они утащили раненого и убрались сами.
Джим перевел дух и стал подниматься на борт «Кассамы». Здесь было всего-то десяток ступеней– дощечек, но как же тяжело они давались. В какой-то миг Джиму показалось, что он снова на вилле «Фрайбурга» и зачем-то поднимается по крыльцу в дом. Но видение прошло, и Джим снова оказался на утлой лесенке.
Пару раз он останавливался, полагая, что его стошнит, однако, когда сознание прояснялось, опять карабкался наверх.
Наконец удалось перевалиться через борт. От удара о палубу Джим на мгновение потерял сознание, а когда очнулся, понял, что не может идти – стоило только приподняться, как палуба начинала раскачиваться, и он снова ложился.
«Забыл, совсем забыл…» Он повернулся и сбросил с кнехта канатную петлю – теперь спайбот был свободен. Но идти Джим все еще не мог, и тогда он пополз, чтобы добраться до Тони.
Ему казалось, что он полз очень долго, и когда наконец подполз к напарнику, тот все так же сидел, привалившись к надстройке. Джим схватил его за ворот и потащил в рубку, благо дверь в нее оказалась открыта.
Неожиданно рядом взревел запущенный на высоких оборотах двигатель, потом послышались крики. Спайбот включил подачу и стартовал. Где-то начали стрелять, потом послышался топот тяжелых полицейских башмаков – полиция забралась на соседнюю яхту.
– Они уходят, лейтенант! Уходят!
И снова застучал автомат.
– Прекратить огонь!
«Наверно, это лейтенант», – подумал Джим.
– Мы их с воздуха достанем!
«Как же, достанешь ты жестянку при ее восьмидесяти узлах…» – мысленно порадовался Джим и… потерял сознание.
Очнулся он не скоро, тяжелый обморок перешел в сон, глубоко всхрапнув, Джим проснулся от яркого солнечного света.
Он открыл глаза, попытался пошевелиться и застонал. По спине расходилась такая боль, что впору было завыть. Однако Джим помнил, что они все еще в опасности.
«Где же Тони?»
Морщась от боли, Джим перевалился на бок. Дыхание стало сиплым и надсадным, как будто он тащил в гору неподъемный рюкзак. И тут Джим увидел напарника – тот сидел в углу, возле панели приборов, и, раскачиваясь, баюкал свою отсеченную руку.
– То… Тони!
Напарник не отозвался.
– Тони! – Джим тяжело закашлялся и сплюнул на пол кровавый сгусток.
– Чего тебе? – недовольно отозвался тот.
– Ты жив?
– Дурацкий вопрос. Я же тебе отвечаю… Вот только рука болит невыносимо…
«Гангрена!» – пронеслось в голове Джима.
– Болит, дергает! И пальцы едва шевелятся… Может, я уже не смогу владеть ею, а Джимми?
В ожидании ответа Тони уставился на друга, а тот пытался заново переосмыслить услышанное.
– Что с твоей рукой? – спросил он, чтобы прояснить ситуацию.
– Я же сказал – распухла вся, болит, и пальцы едва шевелятся. Наверно, я останусь инвалидом!
– Покажи!..
От волнения Джим даже собственную боль стал ощущать не так остро.
Тони осторожно снял заскорузлые полотенца, и Джим увидел раненую руку напарника. Безобразно раздувшаяся и покрасневшая кисть, конечно, вызывала сочувствие к Тони, если бы не одна деталь – еще вчера Джим видел эту часть тела отсеченной, она валялась на кухонном кафеле. В подтверждение этого в нескольких сантиметрах выше сустава красовался опоясывающий руку рубец с засохшей кровью.
– Пошевели пальцами… – попросил Джим, полагая, что это какая-то глупая шутка напарника. Тот вытянул поврежденную руку и, гримасничая, пошевелил распухшими средним и указательным пальцами. Сомнений больше не было – отсеченная часть руки не только держалась на прежнем месте, ее нервные связи также восстановились.
Страшная догадка промелькнула в голове Джима с быстротою молнии, он схватил оброненный пистолет и направил на Тони.
«А что, собственно, я о нем знаю?» – подумал он, и его память угодливо подсунула всех тех монстров, с которыми ему приходилось иметь дело.
– Сдурел? – спросил Тони, видя наставленный на него пистолет.
– Я-то не сдурел, я-то в полном порядке! – ответил Джим звенящим от волнения голосом. Быстро перебирая ногами, он отползал к дальней стене, но пистолет в его руке даже не дрогнул. Джим слишком хорошо знал, как быстро двигаются брейвы и найттачеры.
– Ты с ума сошел, Джим, опусти пистолет! К чему это дурацкое представление?
– Это не дурацкое представление, господин «чужой»! Просто вы были очень неосмотрительны и теперь попались!
– У тебя паранойя, – грустно произнес Тони и снова принялся баюкать раненую руку.
– У ме… – хотел было ответить Джим, но страшный спазм перекрыл ему дыхание, в легких забулькало, сдавило диафрагму, и после секундного балансирования на грани смертельного удушья Джим изверг из себя крупные комья загустевшей крови вперемежку с мокротой.
Что-то звякнуло и покатилось по полу, Джим продолжал кашлять и с облегчением отхаркивать скопившуюся в легких жидкость.
