Обычная пушка могла долбить такой купол неделями и без результата, как минимум потому, что такие вот усадьбы ставились на месте мощных источников Силы, и продавливать их нужно было долго и муторно. Но Горыня, как человек далёкий от магии, но близкий к технике, высадил сначала бойцов и оружие, а сам вместе с командой дирижабля стал кругами подниматься вверх.
На высоте в три километра надели дыхательные маски с гофрированными шлангами, уходившими к баллонам, и продолжили подъём.
Новый дирижабль мог забираться и выше, но на шести тысячах Горыня остановил подъём и, лично выставив бомбосбрасыватель в положение «одиночный», дёрнул рычаг.
Небольшая бомба, всего в два килограмма, на такой дистанции разогналась до приличных трёхсот метров в секунду и, остановленная защитным куполом, взорвалась, просадив его почти полностью.
– И ещё пару штук, для гарантии. – Княжич два раза качнул рычагом, и две бомбы понеслись вниз. Купол рухнул сразу же, а взрывная волна от третьей бомбы снесла высокий шпиль над входом.
Горыня взял в руки амулет, висевший на груди, и, внятно, несмотря на маску, спросил находящегося на земле Тормасова:
– Александр Александрович, там Трубецкие не хотят сдаваться?
– Предлагал, ваше сиятельство, отвечают огнём.
– Ну и не очень-то хотелось. – Горыня хмыкнул и один за другим четыре раза дёрнул за рычаг.
Когда воздухолёт сел у ворот усадьбы, егеря уже заканчивали зачистку и вывод уцелевших. Взрыв сразу четырёх бомб разворотил середину особняка, убив или покалечив большинство защитников, а чётко уловившие момент егеря сразу же рванули в атаку.
Выживших было немного. Из двух сотен представителей клана Трубецких выжило лишь шесть человек, да два десятка боевых холопов, сидевших со связанными руками в круге, под охраной пары молодых офицеров.
Всю эту картину Горыня охватил одним взором и, кивнув самому себе, жестом подозвал Тормасова.
– Господин капитан, предлагаю оставить на земле всех прикомандированных офицеров, пусть сопровождают пленных в городскую управу. А самим лететь дальше. У нас ещё два адреса. Ну, или можем вместо оставленных на земле людей взять Трубецких. Карцер на корабле всё же есть, хоть и невелик.
Приказ о смене цели поступил уже в воздухе, когда с Горыней связался лично Багратион и попросил навестить усадьбу князя Бельского, к которой выехавшая верхом команда никак не успевала.
Бельские, как род, идущий от самого Рюрика, имел немало преференций в налогах, и этим преимуществом воспользовался в полной мере, став одним из богатейших родов России. Политического же веса не снискал, так как представители Бельских всегда лучше разбирались в торговле, чем в войне.
Именно поэтому усадьба Бельских в подмосковном Измайлово была огромной территорией со складами, конюшнями парком и настоящим дворцом, стоявшим на берегу рукотворного пруда, где жили белые лебеди и даже водилась рыба.
Да, в роду Бельских почти не было военных, но деньги умели себя защищать не хуже, чем армия, и уже на подлёте воздухолёт встретила не очень прицельная, но частая пальба из пушек, а стоило подойти поближе, как весь дворец накрыло плотным защитным куполом.
– Провозимся, – спокойно произнёс командир воздухолёта и вопросительно посмотрел на Горыню.
– Давайте, Николай Михеевич, высаживайте нас, а сами забирайтесь-ка на самый верх, под семь тысяч, и молотите бомбами, пока этот чёртов купол не ляжет. Ну а там уж и мы повоюем.
Как и предполагал Горыня, на предложение сдаться защитники усадьбы ничего не ответили, и княжич дал команду на бомбардировку.
Купол, подпитанный кроме источника ещё десятком боевых волхвов, разлетелся после шестого взрыва на его поверхности, и четыре бомбы, летевшие следом, разворотили верхний этаж усадьбы и даже попали в зимний сад, устроив красочный фейерверк разлетающимся во все стороны стеклом.
Дирижабль ушёл по спирали на снижение, а от особняка дружно ударили ведуны, подняв стену огня. Но приданные команде Горыни тоже не ловили мух, а остановили стену прямо на границе участка, где проходила кованая решётка.
После того как пламя осело, от решётки и кирпичных столбов остались только лужи раскалённого металла и горки осыпавшихся прахом кирпичей.
Сразу после этого послышался звон стёкол, и нестройный залп из пары десятков ружей заставил штурмующих залечь.
– Эдак мы долго провозимся. – Горыня, лёжа за поднятым ведуном бруствером, чуть приподнялся и сразу упал, почувствовав, как стрелки взяли его на прицел.
Несколько пуль с шелестом вошли в земляной вал, а лежавший рядом капитан Тормасов поморщился.
– Может. обстреляем их из пушки, да и дело с концом.
– Да, хороший вариант, если бы только не одно обстоятельство. – Горыня скосил глаза на помощника. – Если у Трубецких в поместье были только мужчины, то здесь, по нашим данным, всё семейство Бельских. А там только детей, если мне память не изменяет, штук сорок.
– Да, даже поболе будет, если с родичами считать, – ответил капитан.
– Вот и я о том. Перемешать их с кирпичами невелика затея, только вот как на нас потом люди посмотрят? Да и для кармы плохо.
