− Как же не знать, − мрачно произнесла Ирина и показала свой мобильный.
Антошин прочитал и только нахмурился.
− А чё мне он тогда ничего..?
− Это уж я знаю. Разбирайтесь там как-то сами. Его рапорт, если что, у меня на столе.
Денис помолчал с мгновение.
− Ир, ты…
Она посмотрела на него прямо.
− Денис, давай так, работали, как работаем и считаем, что это всё, что было между мной и Сергеем, никак не сказалось на наших отношениях. Идёт?
Антошин подумал немного, кое-как выдавил из себя «ну, ладно» и вышел. Зимина в последний раз коснулась сообщения взглядом, подумала и наконец удалила. Уехал и уехал, пусть считает, что она простила и отпустила. Неважно, что там застряло в глубине души. Пройдёт. Наверное.
Следак сразу показался ему непростым. Сработало какое-то внутреннее чувство, когда они оказались за столом напротив друг друга. Создалось такое впечатление, словно с той стороны смотрел такой же бесстрашный хищник. И этот зверь одним своим видом говорил, что ухватил нужного человека и так просто не отпустит из своих лап.
− Это только говорит, что он там был, − в глаза произнёс Карпов и отодвинул от себя фотографию.
Уголок рта противника чуть изогнулся.
− Если бы это ещё говорило, что он там делал, я был бы не нужен.
Наступило выразительное молчание.
− Сколько? – наконец спросил Карпов.
Следователь придвинулся и проговорил тише.
− А ты уверен, что сможешь заплатить?
Карпов придвинулся в ответ.
− А ты уверен, что потянешь эту хрень?
− Хочешь проверить?
Знакомый блеск в глазах подтверждал, что такой же зверь почуял наживу и любым способом, даже если ради этого придётся совершить немыслимое, добьётся своего.
− Чего ты хочешь? – спросил Карпов.
Противник хмыкнул и придвинул к себе листочек. Вместо суммы подполковника ожидала неизвестная фамилия, имя и отчество.
− С Вами свяжутся по этому поводу. Позже, − холодно сообщил собеседник.
В казни не было ничего благородного. Сожалений, каких-то других чувств. Только осознание истины, вернее, правды, что стояла за ними и правосудия, вершимого их руками.
Оба соратника молчали какое-то время, прогуливаясь во тьме улицы с таким умиротворенным видом, словно им не так давно не приходилось думать, что делать с майором Глухарёвым и как изящнее скрыть последние следы его исчезновения от друзей.
− Она поверила? – спросил Соколов.
− Думаю, да, − заключил Климов, припоминая, сколько раз пришлось переписывать сообщение, прежде чем уничтожить телефон – чёрт его знает, манеру письма этого Глухарёва.
Соколов помолчал и прибавил, что задержится на полгода.
− Потом, думаю, смысла уже не будет, запрошу перевод.
Климов согласно кивнул. Его мысли больше занимало другое, и он не собирался упускать возможность о том узнать. Посчитал, что справедливо имел на это право.
− Мне стало известно, что один из твоих друзей участвовал в той перестрелке, где погибли опера из моего отдела, − остановившись, произнёс он и жестче прибавил, словно речь шла о его людях: − Не расскажешь, как так вышло?
Собеседник остановился рядом и не стал отказывать в откровенности.
− Что именно? Что несколько продажных тварей вроде тех оперов полегло?
− Не думаю, что их дела могли нарушить баланс. Взгляни на другие отделы, там и похлеще…
− Мы хотели показать силу, и мы её показали.
− Кому? – не поняв, спросил Вадим.
− Тому, кто должен был увидеть и оценить, − ответил собеседник и тронувшись, бросил: − Зверь признаёт только силу, не так ли?
Он приостановился, заметив, что Вадим остался на месте.
− Что? Тебе разве кого-то жалко?
− Тогда почему не сам Карпов? – мрачно спросил Климов.
− Зачем же? Он прекрасно всех держит, − как простую истину изрёк Соколов. – К тому же, и сам неплохо управился с теми отбросами. Зря только их использовали – чуть не подвели.
Перед прощанием соратник сообщил, что теперь им не стоило без особой надобности встречаться и протянул руку.
− Это всё слишком рискованно, − помолчав, произнёс Климов.
− Как и всё в жизни, − философски откликнулся собеседник и устремился вдаль.
