— И ты никогда не задавался вопросом, как дошел до жизни такой? — многозначительно и тихо промолвил Том. — Не замечал, что одно неверное решение или действие может изменить все самым кардинальным образом? Порой мне кажется, моя жизнь превратилась в линию, выстроенную из костяшек домино, и падать они стали лет пятнадцать назад. Даже не помню, как и кем была сбита первая, и вот, на тебе, к чему все привело…
Арчи хмыкнул:
— Вор с философскими замашками? Просто смешно!
Снова зазвонил мобильник, опять серия визгливых гудков, которые становились все громче и чаще. Арчи полез в другой карман пиджака и выудил из него второй мобильник. Задрался рукав пиджака, на запястье сверкнул толстый золотой браслет. Арчи взглянул на номер и ответил:
— Привет… нет, не сейчас… около пятисот… нет, так мы не договаривались… он берет все или ничего. Ладно, пока.
Том выждал, пока он уберет телефон в карман, и продолжил:
— Мне тридцать пять, и лет с двадцати я никогда не жил в одном месте дольше четырех недель.
Арчи фыркнул:
— Ну и что? Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Так уж они тебя выучили. Именно поэтому ты у нас лучший. Тоже часть работы.
— В жизни существует не только работа, Арчи.
Взгляд собеседника блеснул нетерпением.
— Прости, приятель, но носовыми платками для утирания слез умиления я не запасся.
— Все хорошее кончается. Даже это. Даже нам когда-то придет конец.
Арчи вздохнул:
— Итак, убедить тебя не удалось? Но учти: мы доставляем товар ровно через неделю — или оба покойники. Все, точка, — промолвил он будничным тоном, лишь глаза сверкали лихорадочным блеском. — Ходят слухи, что у этого Кассиуса большие проблемы, потерял все в какой-то сделке. Так что он никаких шуток не потерпит и извинений не примет. Уж если я сумел найти тебя, то он тем более. Если хотим сберечь свои шкуры, надо действовать вместе. Ты прости, Том, но сейчас это не только моя проблема. Это наша проблема.
Форт-Нокс, штат Кентукки
20 июля, 10.05
Утром за Дженнифер заехал черный «форд-иксплорер» и отвез в аэропорт Рейгана, где в одном из ангаров ее ждала подготовленная к полету золотисто-бежевая «сессна». Если уж Корбетт брался за дело, то относился к нему со всей серьезностью.
Самолет выглядел совсем новеньким, и, кроме пилота и стюарда, в салоне никого не было. Дженнифер оказалась единственным пассажиром. Она опустилась в кресло, обитое мягкой кожей, вытянула ноги в узкий проход и блаженно закрыла глаза. Через двадцать минут самолет стрелой взмыл в ясное голубое небо над Вашингтоном.
Дженнифер всегда немного нервничала в полете. Однажды борт, которым она летела, угодил в воздушную яму и начал резко терять высоту — упал почти на пять тысяч футов. Впечатление было такое, будто они ударились о невидимую стеклянную стену в небе, а потом начали скользить по ней вниз. Она знала, что самое опасное — взлет и посадка, и подсознательно выбирала нужную позу в зависимости от ситуации: крепко впивалась ладонями в подлокотники или напрягалась, подбиралась, чтобы не удариться лицом о спинку впереди стоящего кресла. Но на сей раз, к собственному удивлению, страха она почти не испытывала, сразу погрузилась в глубокий сон, и разбудил ее легкий стук под днищем — самолет выпустил шасси.
Моргая, она взглянула в иллюминатор. Внизу, точно пестрое лоскутное одеяло, тянулись поля, отделенные одно от другого темными линиями деревьев. Светлой непрерывной хлопковой нитью их прорезала дорога, тянулась справа налево и исчезала вдали, в дрожащей туманной дымке разогретого воздуха. На плоском пейзаже одинокими островками высились домики фермеров, амбары, сараи. Самолет снизился, и Дженнифер увидела блестящую под солнцем металлическую изгородь, что шла по периметру военно-воздушной базы. Они прилетели.
— Добро пожаловать в Кентукки, агент Брауни! — Дженнифер спустилась по трапу, который выдвинулся из фюзеляжа «сессны», и пожала руку мужчине, встретившему ее. — Надеюсь, хорошо долетели? Позвольте представиться, лейтенант Шеппард. Я буду сопровождать вас в хранилище.
— Спасибо, — ответила Дженнифер, с трудом скрывая улыбку.
Уж очень необычный был наряд на парне. Брюки в розовую клеточку, белый спортивный свитер из тонкого хлопка, на голове прозрачный желтый козырек от солнца. Лицо под козырьком расплылось в широкой улыбке, он крепко пожал ей руку.
Дженнифер давно взяла за правило не судить о людях поспешно; эту привычку она унаследовала от матери, которая считала, что время — единственный надежный критерий, позволяющий распознать истинный характер человека. Но Шеппард сразу понравился ей, несмотря на дурацкий костюм. Сразу видно, что человек он веселый и искренний. В каждом его жесте сквозили легкая уверенность и бесшабашность, а необычный наряд лишь подчеркивал их.
Шеппард бегло оглядел себя и виновато произнес:
— Вы уж простите за этот прикид, мэм. Собрался поразмяться, а тут вдруг позвонили и приказали срочно встречать вас. Не было времени переодеться.
Дженнифер ответила понимающим кивком.
— Ничего страшного, лейтенант. Спасибо, что встретили. Ехать еще долго?