Сидя на мёртвой сухой траве в той самой вилке, скорее, меж зубов, Катя, чуть помедлив, занялась непосредственным делом. Промедление ушло на всплеск недоумения: «что это я здесь делаю, обалдела совсем, что ли?» и резонным ответом на заданный вопрос: «сначала делаем, потом думаем», как было заучено.
А дел было — вагон и маленькая тележка! Имидж менялся радикально, и каждая деталь оказывалась важна, ни одна не должна выбиваться из стиля. С ума сойти было можно от обилия и последовательности мелких операций, но ежедневные тренировки в номере перед зеркалом оказали благотворное действие на нервную систему слегка утомленной Кати. В деле радикальной смены имиджа появился и утвердился некоторый автоматизм.
«Начинаем с головы», — строго сказала себе Катя, вынула из торбы крупно вязаную лиловую панамку с косичками-дредами и облеклась в неё вплотную. — «Знаю, что ужас, но так и задумано. Теперь макияж, вот он прибор. Тон на нос и на шею; синеватая помада на губы — ну и монстр, сама бы такого удавила! Но обождите момент, может статься, найдутся помощники. Да, самое главное — темные очки-велосипед, теперь реальный монстр по всем статьям, но с претензией на элегантность. Отлично!».
Далее Катя выпотрошила торбу до дна и стала приставлять к жуткой голове аналогичное туловище, отменно нелепое, но дерзко модное. Мокрый синий купальник улегся на дно, вместо белья наделось развратное розовое бикини, а чудо-костюмчик из прозрачного «гофре» почти не помялся в торбе — ну просто чудо «от кутюр». Если особо не придираться, конечно.
Сине-бежевая, с крупным чёрным росчерком расцветка наряда деятельно оскорбляла вкус, но гофрированные полы, рукава и брюки делали фигуру похожей на окорок в жатой бумаге, что и требовалось изобразить. Недаром Катя заплатила за «от кутюр» бешеные деньги, глянула на себя в магазинное зеркало и поняла — то самое! Вовсе не знакомая Катя-отражение являлась во множестве стёкол вокруг, а некая «тёща нового русского» — жуткая тётка, с дурными деньгами и страшной претензией на модную молодость.
Да, на такую мегеру только «проверяющим» и любоваться, их не жаль, пускай терпят, если окажутся на посту в это утро, такого они, пожалуй, не видели, хотя… Катя полагала за образец изыски «оптово-рыночного» стиля, так что гипотетические проверяющие должны иметь представление о данном течении в модных тенденциях.
В кустах, разумеется, зеркала не случилось, но Катя знала, на кого она похожа при имидже под номером два. Жуткий образ стоял перед внутренним взором, недаром несколько вечеров подряд она доставала костюмчик «от кутюр» из дальнего угла гардероба, примеривала и любовалась, любовалась и вздрагивала. Остальное время поверх наряда висело клетчатое розовое платье, чтобы скрыть модное чудовище от глаз не в меру любопытной горничной, мало ли что.
Далее, как последний, но решающий штрих имиджа следовала обувь, замечательные лаковые галошки на каблуках-копытах. Именно блестящие копыта делали второй имидж завершённым, они же придавали походке характерные нюансы. Всю дорогу приходилось их поддерживать то носками, то пятками, ступни практически выворачивались наизнанку в процессе, смотрелось просто отлично. Однако на репетициях, даже через носок с цветочками лаковые кандалы натирали на ногах просто чёрт знает какие волдыри. Кто их состряпал и для кого? Не иначе, как потомки испанских инквизиторов, что честно указывалось на подошве. Сделано в Испании, мол, привет от Торквемады, дорогие товарищи еретики!
Плачено было за копыта, даже стыдно сказать, сколько! Не иначе, как еретики мыслились убежденными мазохистами, готовыми платить за мучения немыслимые деньги. Вкратце оплакав своё ближайшее будущее, Катя повертелась перед воображаемым зеркалом в кустах и приступила к главному пункту, кстати, чуть не забыла…
Пластиковая зелёная карточка застряла в кармашке синего купальника, засунутого в торбу, хорошо, что оказался пластик, а не бумага. Иначе — хоть смейся, хоть плачь. Сколько было проделано, а банковский документ превратился в тряпочку и пополз в руках! То был бы достойный финал трудов Кати в личине тайного агента, но, по всей видимости, куратор предусмотрел, принимая Катю на должность. Карточка оказывалась не только «ватерпруф», но надо думать, что и «фулпруф». То есть, защищена не только от воды, но и от болванки агентессы по кличке Катя, которая так увлеклась имиджем под номером два, что чуть не потеряла в недрах торбы необходимый инструмент предполагаемого деяния.
Помещая судьбоносную зеленую карту в специальный карманчик из кожи «цвета загара», затем вешая получившуюся ладанку на шею (снимается только с тела, ужас!), Катя со смущением подумала в который раз, что уехала от нанимателя и куратора очень далеко и не только буквально!
