— Господь услышал наши молитвы, — прижав руки к груди запричитала она, но после того как у меня над ухом рявкнул Митрофан Авдеевич, низко кланяясь отошла в сторону. — Здрав будь, боярин… ой, как мы рады!..
Дом был хороший. Чистый, просторный и пах сосной. Легко дышалось в нем, даже выдыхать не хотелось.
— Эта твоя опочивальня, боярин, — показал мне большую просторную спальню с окнами на светлую сторону управляющий. — Ранее в ней всегда Олег почивал, царствие ему небесное.
— Неплохо. Эту хрень из угла выкинуть, — ткнул я пальцем в иконы. — Окно убрать, скоро с ушкуя привезут стекла прямо в рамах. Их поставим сюда и, пожалуй, в столовую. Если что останется, сам решишь куда. Там достаточное количество.
— Хорошо, боярин, — снова поклонился управляющий. Я только вздохнул, на мои приказы Митрофан Авдеевич не реагировал. Продолжал отбивать поклоны.
— Но и иконы?
— Я на эти рожи еще там насмотрелся, — ткнул я пальцем в потолок. — Еще и тут на них смотреть, нет уж, увольте! Михайлов обо мне не рассказывал?
— Рассказывал… — вздохнул управляющий, не совсем поняв, где я их видел. — Уберем, боярин.
В это время два воина внесли малый сундучок. Похоже, они добрались до телеги, где были уложены мои вещи.
— Ага, — довольно кивнул я, и как только воины вышли за следующими вещами, сказал, открывая сундучок ключом: — Давайте, Митрофан Авдеевич, разберемся с деньгами. Вот тут пять рублей медью. Определите, кому что выплатить. Если есть долги — сообщите. Вот в этом мешочке серебро, а это на содержание дружины.
— Спасибо тебе, боярин, — снова низко поклонился управляющий, прижимая к груди три мешочка с деньгами.
— Свободен пока. Я тут осваиваться начну… этот сундук сюда, к столу, — скомандовал я воинам, вносящим тяжелый сундук.
Как только я распределил все вещи, что занесли молчаливые воины, то спустился вниз, моя опочивальня была на втором этаже.
В столовой, у длинного стола уже топтались мои офицеры, сглатывая слюну. Стол был, честно говоря, так себе, но у управляющего просто ничего особенного не было, никаких разносолов, обычная крестьянская еда.
— Садитесь, — велел я, махнув рукой.
После плотного и сытного обеда — по моим прикидкам было часов одиннадцать — я сыто откинулся на спинку резного стула и сказал:
— Докладывайте, что у вас?
Офицеры переглянулись, первым слово взял Ветров, обстоятельно рассказав о крепости и будущих работах, чтобы привести ее в идеальный порядок. Синицын рассказал, что на стену подняли последнюю пушку, причем ее пришлось приподнимать, ствол оказался ниже частокола. Уже нарезаны сектора стрельбы. Осталось дело за малым, нужно еще два обученных расчета, и это только для крепости, про ушкуи мы не говорили.
Корнилов успел пообщаться с прибывшими на расчистку деревенскими. Пока появилось с сотню мужиков из Алексеевки, но должно прийти еще человек семьдесят из деревень. В общем, он сообщил обо всех происшествиях. Выслушав многочисленные жалобы, он вычленил среди них две золотые искорки. Первое — это пропажа лесника и, по словам крестьян, в его доме кто-то живет. Кто — неизвестно, любопытных быстро отвадили туда соваться. Топором по хребту. Второе — еще выяснилось, что в селе появились новые люди. Любопытный корчмарь и пекарь. Видимо, соглядатаи.
Митрофан ничего нового добавить не смог, кроме того, что на улице меня ожидают старосты. Прибыли почти все, только двое опаздывают из дальних деревень.
— Ясно… Значит, так, Митрофан, готовь телеги для поездки за остальными вещами, а я пока со старостами пообщаюсь. Глеб, выдели охрану для каравана.
— Хорошо, боярин, — низко поклонился управляющий. Он с нами даже за стол не сел, мол, неуместно холопу за один стол с боярином садиться. Насчет офицеров эта отмазка не канает. Мы с ними не в одном бою побывали, так что они могли обращаться ко мне вольно и не заморачиваться сословной разницей. Причем это не только я ввел, а было повсеместной традицией. Хотя и от боярина тоже многое зависело.
— Все, работаем! — хлопнул я в ладоши. — Митрофан, пошли.
Пока офицеры занимались своими делами, их хватит на все три назначенных дня, мы с управляющим вышли из ворот поместья. Воины уже смогли, жутко скрипя несмазанными петлями, закрыть одну створку и теперь возились со второй. Те, похоже, вообще в землю вросли, и как их не сломали при штурме? Наверное, штурмовыми лестницами воспользовались, надо будет вечером узнать.
Старосты находились в двадцати метрах от ворот, чуть левее дороги. Теперь было понятно, почему они так быстро тут оказались. Шестеро из семи оказались верхом, только седьмой на телеге. Могу предположить, что это староста Алексеевки, она ближе всего.
Все старосты были в возрасте, ближе к полтиннику, и только один выделялся среди них воинской выправкой и возрастом, ему было не более тридцати. Судя по виду, бывший воин, причем калечный. Вместо левой руки обрубок.
«Хм, надо будет с ним пообщаться. Раз не сломался после ранения да еще смог устроиться старостой, то такой человек мне будет интересен», — подумал я.