«Да, прогулял я свои командировочные, – подумал Петров. – Можно было в первый день купить видик – и сидеть на диете. А, ладно... Как время пролетело. Четыре недели. С четырнадцатой партии по двадцать четвёртую. Отдохнул хорошо, завтра вылетать.»
Петров встал, зашагал по булыжнику мостовой.
«Пора делать дело – отрабатывать поездку, пока ещё монетки есть», – он подошёл к телефону-автомату, набрал номер.
3
– Здравствуйте, Виктор Платонович! – рукопожатие было коротким и крепким, как и месяц назад. – Давайте пропуск, отмечу – привычка у меня такая. Вот и порядочек. Теперь рассказывайте.
Они сидели в том же кабинете, Петров и Папкин. Так же урчал кондиционер, но погода стояла серая и в комнате было прохладно.
– Ну, собственно, рассказывать и нечего. Дело сделано.
– Как? – Папкин привстал.
– В последний день матча я позвонил каждому из участников. Самым трудным было позвать их к телефону, но я выдал себя за представителя вашей конторы, и их секретари меня сразу соединяли.
Папкин нахмурился.
– Когда на проводе были сами шахматисты, я говорил, что знаю, что они-де психомонстры, а сам я – тоже пришелец и Земля входит в сферу наших интересов. И предлагал сыграть партию. За победителем остаётся планета, проигравший – убирается. Один – бросил трубку, другой – согласился.
– Кто согласился?
– Это не важно. Мы встретились у него в номере, расставили фигуры, и я выиграл.
– Вы?
– Да.
– Трудно поверить. Как вам это удалось?
– Я предположил, что психомонстр, обживаясь в новом разуме, оставит шахматное мастерство человека, а остальное психопространство использует для своих нужд, избавляясь от малоценных, с точки зрения прежнего хозяина – человека, знаний.
Если бы я начал играть в серьёзные шахматы, шансов на победу у меня, конечно, не было бы. Но я действовал точно по своей «Инструкции», надеясь, что монстр не оставил в разуме детские шахматные пустяки, и оказался прав. Он получил киндермат. Это было слишком просто для него, и он проиграл.
– А дальше что?
– Я сочинил, что являюсь представителем Меркурия – германий-рубидиевые соединения, высокая псиэнергия за счёт солнечной подпитки, и что пси-туннель Плутон – Земля имеет два конца. При полной интеллектуальной несостоятельности противника нам ничего не стоит начать психоэкспансию не с Земли, а с Плутона. Монстр бежал, закрыв туннель. Петров помрачнел.
– А что будет с шахматистом?
– Не знаю. Его «Я» полностью разрушено, он – пустой лист. Очень неприятно видеть, как на твоих глазах возникает кретин. Не хотел бы увидеть это опять. – Он встал. – Вряд ли пришельцы осмелятся создать пси-канал, он ведь имеет два выхода. – Петров подошёл к двери, оглянулся. – Прощайте.
Отдав пропуск, он вышел на улицу. Начиналась осень, накрапывал слабый дождь. Накинув на голову капюшон, Петров шёл по улице, серой и грязноватой, мимо пустых магазинов, очередей за картошкой, бранью и запахами сивухи, вспоминая свою поездку. Неплохой дополнительный отпуск. Завтра на работу.
У кинотеатра он остановился – очередь в кассу начиналась на улице.
– За чем стоим, земляк? – спросил он у последнего.
– Американский фильм «Нечто» Карпентера, билеты по трояку, – ответил тот.
Петров пошарил в кармане. Гулять так гулять – и встал в очередь.
4
Папкин сидел за столом, опустив голову. Несмотря на прохладу, пот катился по лбу.
– Всё правильно, – механически отметил он. – Как и полагается во фрустрационной ситуации. Процесс кайдохии прошёл безукоризненно. Вегетатика работает отлично при полной деструкции высшей нервной деятельности. Годы работы, жертвы, затраты – и всё впустую. Проклятый землянин! Всё, всё знает, даже биоструктуру. И грозит ещё – два конца у канала. Ну, это они вряд ли смогут. Хотя...
– Вот именно, – получил он посыл по пси-каналу. – Немедленная эвакуация, через пять минут все каналы ликвидируются, все ресурсы – на экранирование психополя. Нас, меркурианцев, так просто не возьмёшь! Переходим к обороне.
Кондиционер продолжал тихо урчать.
В дверь постучали.
– Товарищ генерал, – сказал вошедший и осёкся. Генерал Пётр Семёнович Папкин лежал на полу, гукая и пуская пузыри, пол под ним потемнел.