Оборачиваюсь, встречаюсь глазами с Егором, который, нахмурив брови, смотрит на меня сурово, потом на Аркадия и на наши практически переплетенные руки на столе. Отдергиваю ладонь, фыркаю, отодвигаюсь резко в сторону.
– Аркаша, ты придурок?
– А что я такого сделал?
– Ничего.
– Какие-то проблемы, молодой человек? – Савельев в свойственной ему наглой манере, которая, как он считает, ему позволена, потому что он отпрыск богатеньких родителей, откинувшись на спинку, смотрит на Егора, а потом на меня. – Юля, это твой молодой человек?
– Нет.
– Да.
Отвечаем с Егором одновременно, но ответы разные.
– Ты кто такой? – Гор в бешенстве, еще немного – и прольется кровь.
– Э-э, полегче, братишка. Мы с тобой в разных весовых категориях. Ты не забывай, что один твой удар – мой труп. А ты потом сел.
Аркаша смотрит в будущее, он понимает, что силы неравные, поэтому лишний раз не надо нарываться на грубости, но он то самое подлое существо, которое будет гадить исподтишка. Он тот, кто будет мстить за любое неправильное сказанное в его адрес слово.
Поэтому я бы не хотела, чтобы у ребят были с ним конфликты. Ладно, с меня нечего взять, меня могут только выгнать из универа. А вот у них спортивная карьера. У них будущее, которое могло быть у моих братьев. Но они выбрали другой путь. И не по своей воле.
– Я тебя везде ищу.
– Зачем? – не обращаю внимания на Аркадия, задаю вопрос Егору.
У него красивые глаза, но сейчас в них искрят молнии. Что это, ревность? Или что-то другое? Вообще, это я должна быть обижена, потому что это кто-то из них двоих положил мне в сумку деньги, заплатив тем самым за ту ночь. Тем самым назначив мне цену.
Когда сегодня утром я проснулась, парней уже не было. Но все воспоминания были живы. Мышцы ныли от боли, между ног саднило, я была вся мокрая. В мусорном ведре в ванной нашла два использованных презерватива. Хорошо, что у парней хватило ума ими воспользоваться. У меня совсем не было мозгов в этот момент.
Быстро приняла душ, даже не заправив кровать, оделась и убежала в университет. Надо было взять задание по одному предмету и сдать другое. А потом решила зайти в столовую, чтобы потом пойти в спортивный комплекс и встретиться со своими… даже не знаю, как это сказать… парнями?
Или кто они мне?
– Так между вами что-то уже есть? Или как, Юля? Мое предложение в силе?
– Нет, Аркаша. Твое предложение не в силе. И мой ответ всегда будет «нет».
– Ну-ну. Хорошо. Еще посмотрим.
Аркадий встает, берет свой телефон, крутит его в руках и насмешливо так оглядывает Егора.
– Если ты будешь так пялиться, то останешься без зубов.
– Полегче. Зубы нынче дорогие.
– Да мне плевать.
– А вот Уголовному кодексу не плевать.
– Исчезни, блядь, отсюда, чтоб я тебя около Юли не видел.
– Все-все-все, я ухожу. Ладно, Юль, пока. Но ты подумай.
– Придурок.
Савельев уходит, оставляя нас с Егором вдвоем. Тот садится на его место, внимательно на меня смотрит.
– У тебя проблемы с ним?
– У меня проблемы с тобой. Точнее, с вами.
– А какие могут быть с нами проблемы? Мы парни классные. Разве тебе не понравилось?
Гор тянет свои руки к моей, а я отдергиваю ладонь, смотрю в упор.
– Так чья это была идея?
– Какая?
– Положить мне в сумочку двадцать пять тысяч. Твоя? Или Романа?
Гор
– Блок! Гор, Блок! Держи удар! Да твою же мать! Удар, левой! Левой!
Через шлем плохо слышно, еще шумит толпа зрителей, но тренер орет так, что мертвого из могилы поднимет. А я все равно пропускаю удар за ударом, трясу головой, делаю выпад, сам наношу удары, почти не глядя, но попадаю сопернику в корпус и в голову.
– Соберись, Гор!
Еще несколько секунд продолжается бой, звучит гонг, перерыв, сажусь на подставленный низкий стул, доктор промакивает ссадину на брови лекарством, замораживая ее. Пью через трубочку воду, сам не понимаю, с какого хрена я пропускаю пустяковые удары.
– Егор, ты чего творишь? Собери себя в кучу! Это, мать твою, всего лишь отборочный этап, так продолжишь – и можешь вообще не попасть в финал!
Рыжик не дает мне покоя.
Девушка с длинными рыжими волосами, с россыпью веснушек на лице, с зелеными глазами. Она сегодня рано утром вновь была с нами. Думал, что и ночью ее возьму, он такая была соблазнительная, но заметно плохо себя чувствовала. Я же не извращенец какой-то и не изверг, я могу и потерпеть.
Но рядом с ней всю ночь снилась лютая порнуха.
А потом она сама утром начала все первая, принимая поцелуи Рома, а потом и мои. Дьявол, я сходил с ума, я был максимально нежен, я не мог все испортить. Но я сам хотел, чтобы ей было хорошо, меня всего разрывало изнутри, как сильно я этого хотел.
Вылизывал ее сладкую киску, а она текла, давая все больше мне своего нектара, сука, я так поэтом стану, забыв про бокс.
Кончала на моем языке, а я дурел еще больше, яйца готовы были лопнуть, член стоял колом, хорошо, что с первого раза нашел в джинсах презерватив, раскатал его по стволу. Вошел в нее, чувствуя, как стенки влагалища сжимаются вокруг меня, наблюдая, как Ром тискает Юлю, как целует ее грудь.